Райс ничего не сказал. Медленно поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Его лицо было очень мрачным.

— Ка Фай… — с болью в голосе пробормотал он.

— Что? — Амалия удивленно приподняла брови. Владыка взглянул на нее, по его спине скользнул холодок страха. Если этот полоумный старик на стороне Кевина, дела совсем плохи.

— Ка Фай! — повторил он уже громче. — Только он мог научить Кевина вытаскивать мечи из пустоты.

— Разве это возможно? — удивилась Амалия.

— Да…

Райс вновь ощутил страх; ему не хотелось верить в то, что произошло. Катастрофа, другого слова не подберешь. Он-то боялся, что Кевин оттянет на себя силу джавов… Глупец! Не силу джавов — всю силу! Теперь понятны и причины их неудач: если Кевин ученик Ка Фая, то прежней системе пришел конец. Нет больше джавов и дживов, есть только джары. Ка Фай, последний джар древности. И Кевин, его ученик, первый джар нового поколения. Все остальные уйдут в небытие…

— Но ведь его уже очень давно никто не видел? — не согласилась Амалия. — Неизвестно даже, жив ли он! К тому же он никогда не вмешивался в наши дела.

Владыка вернулся к столу, медленно опустился в кресло. Хмуро взглянул на Амалию.

— Никто, кроме него, не мог обучить Кевина этой технике.

— Это очень плохо? — поинтересовалась Амалия. — То, что он вмешался?

— Даже хуже, чем ты можешь себе представить. — Райс провел ладонями по лицу. — Это катастрофа, Ами. Никто не сможет справиться с Ка Фаем. Никто, понимаешь?

— Но Кевин — не Ка Фай. Ворон чуть не убил его.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Владыка. — Этот мир теперь против нас. Он на стороне Кевина. Вспомни, сколько раз вы пытались убить этого мальчишку, и каждый раз он ухитрялся выжить. Выжил и на этот раз. Нам не убить его — каждый раз будет происходить что-то, что поможет ему выкарабкаться. Какая-то мелочь, какая-то случайность. И все потому, что с ним Джара.

— Я вас не узнаю, Владыка! — Амалия резко поднялась. — Нет бессмертных на этой земле. Просто мы действовали слишком грубо. Обещаю вам — Кевин будет мертв. Мы с Артуром и Маргарет обязательно что-нибудь придумаем.

— Попробуйте, — без энтузиазма отозвался Владыка. — Если и на этот раз у вас ничего не получится, тогда… — Он вдруг замолчал.

— Тогда что? — переспросила Амалия.

— Ничего. Иди… — Райс откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Несмотря на полученное от поверенного рекомендательное письмо, Кевин не слишком рассчитывал на благосклонность императора. Более того, вполне обоснованно сомневался в том, что вообще сможет встретиться с Августином. В конце концов, кто его пустит к императору?

Но он ошибся, имя Ганнимара волшебным образом открыло перед ним все двери. Прилетев на Энолу рано утром и передав в секретариат монарха рекомендательное письмо, Кевин уже к вечеру вошел в роскошный кабинет императора.

Он знал Августина по фотографиям. В реальности император оказался гораздо менее величественным. Это был мужчина лет шестидесяти с длинными седоватыми волосами, спокойным взглядом и мягкой улыбкой. Он сидел в кресле у большого аквариума. Увидев вошедшего Кевина, тут же поднялся ему навстречу.

— Добрый вечер, ваше величество, — поздоровался Кевин и слегка поклонился.

— Здравствуй, Джон. — Император подошел и пожал ему руку. — Прошу тебя, без формальностей. Присаживайся. — Он указал на второе кресло.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. Подождал, пока сядет император, и только после этого сел сам.

— Я знаю обо всем, что произошло, — сказал Августин. — Видел Леонида во сне прошлой ночью. Признаюсь, все эти его штучки до сих пор вызывают у меня суеверный ужас- Он виновато улыбнулся. — Я доверяю Леониду, и если он говорит, что ты справишься, значит, так оно и есть. Тем не менее он попросил кое-чему тебя научить. Сказал, что ты — неограненный бриллиант. — По губам императора вновь скользнула легкая улыбка. — Именно огранкой мы и займемся в ближайшие три недели. Готов ты к этому?

— Да, ваше величество, — спокойно ответил Кевин. Не удержавшись, спросил: — Но почему именно три недели?

— Потому что через три недели на Виоле пройдет ежегодный благотворительный Президентский бал. Там соберется весь цвет общества: Леонид хотел, чтобы там был и ты.

Следующие три недели стали для Кевина одними из самых трудных в его жизни. Если на Леандре ему приходилось закалять свое тело и осваивать азы волшебства, то здесь его ждало совсем другое. По восемь часов в день лучшие специалисты знакомили Кевина с десятками дисциплин, от экономики и права до этикета и дипломатии. Даже ночами он прослушивал во сне записи лекций — благодаря специальным технологиям информация накрепко впечатывалась в память. Не избежала обучения и Кэтлин: как супруга будущего официального спецпредставителя Энолы она тоже многое должна была знать и уметь.

— Если бы я знала, что на меня свалится столько проблем, я бы сюда ни за что не прилетела, — призналась она как-то вечером. — Я уже готова убить ту даму, что учит меня хорошим манерам. Все у них не как у людей, особенно за столом — из-за всех этих правил у меня пропадает всякий аппетит.

— Зато не потолстеешь, — пошутил Кевин.

Обучение шло трудно, однако затраченные Кевином и его преподавателями усилия того стоили. К исходу третьей недели Кевин признался себе в том, что вплоть до последнего времени был полным невеждой в вопросах дипломатии. Он и теперь ощущал себя дилетантом — невозможно за три недели из необразованного юнца сделать квалифицированного дипломата, но, по крайней мере, стал понимать, с чем именно ему придется иметь дело. В отличие от обычных образовательных учреждений, с Кевином работали практики. И учили они его тому, что реально могло пригодиться, при этом основное внимание уделяли теневой стороне и символике дипломатической работы. Кевин был искренне удивлен тем, как много в деятельности дипломатов значили вроде бы несущественные мелочи. Даже по одежде можно было судить о том, как настроен дипломат — для выражения этого служили «правила платка». Сложив определенным образом платок в нагрудном кармане, можно было оскорбить собеседника, не сказав ни единого слова. Если платок был спрятан полностью, это свидетельствовало о желании договориться, готовности к уступкам. Ровная сантиметровая полоска платка над карманом говорила о том, что дипломат не готов ни к каким компромиссам. Подобных мелочей было множество, и все их надо было знать.