— Да! — с готовностью согласился гость. — Если вам удастся как-то их уговорить, то мы были бы вам очень благодарны.

— И о каких размерах благодарности идет речь? — поинтересовался Акоста.

— Мы думаем, что речь может идти о двух миллионах, — произнес Холлбрук и смущенно отвел взгляд.

— Да, сумма неплохая, — кивнул Акоста. — Старый карьер — это, если не ошибаюсь, в районе мусороперерабатывающего завода?

— Да, но…

— И когда ветер не дует со стороны завода, там вполне можно жить, — продолжил Висенте. — Просто не представляю, почему эти люди не согласились на столь щедрое предложение.

Холлбрук нервно хихикнул, но ничего не сказал.

— Сколько будет стоить квартира в новой высотке — тысяч сто? — спросил Акоста. Не дожидаясь ответа, продолжил: — Двести семей по сто тысяч, получаем двадцать миллионов кредов.

— Да, господин Акоста, — подтвердил гость. — Теперь вы понимаете, почему мы просим вашей помощи? Это совершенно несуразная сумма, которую из нас всеми силами пытаются вытянуть.

— Что ж, суть вашей проблемы мне понятна, — заявил Акоста. — В самое ближайшее время мои люди с вами свяжутся и передадут необходимые инструкции.

— Значит, я могу рассчитывать? — В голосе гостя проскользнула радость.

— Ну разумеется, — благосклонно кивнул Висенте. — Можете идти.

— Спасибо, господин Акоста! — поблагодарил его Холлбрук и попятился к двери. — Большое спасибо!

— Не за что…

Гость вышел, вместо него снова появился Лео.

— Вот что, Лео, — задумчиво произнес Акоста. — Скажи Дейву, пусть возьмет пяток ребят, выловит этого типа и пересчитает ему ребра. Можно и ноги переломать заодно, для профилактики. И еще: свяжись с мэром и намекни ему, что если люди, чьи дома попадают в зону сноса, не получат достойную компенсацию, то следующие выборы мэра пройдут без него. Не забудь сказать, что я лично проконтролирую, как пройдет процесс расселения.

— Будет сделано, — кивнул Део. Секунду помолчав, добавил: — Помните того паренька, что хотел с вами встретиться?

— О котором позавчера говорил Дейв?

— Да. Он здесь.

— Хорошо, пусть войдет, — разрешил Акоста.

Лео вышел. Не прошло и нескольких секунд, как дверь снова открылась, в кабинет вошел парень лет двадцати или чуть старше. Среднего роста, темноволосый, с тонкими усиками и столь же несерьезной бородкой, больше напоминавшей недельную щетину. Впрочем, несмотря на молодость, держался он достаточно уверенно.

— Добрый вечер, — поздоровался он.

— Добрый… — отозвался Висенте, с любопытством разглядывая очередного гостя.

— Я могу присесть? — спросил тот.

— Разумеется. — По губам Акосты скользнула улыбка. Кем бы ни был этот паренек, он не тушевался в его присутствии. Висенте это понравилось.

— Я Кевин Санчес, — представился тот, — Еще меня знают как Джона Ганнимара.

— Ганнимар? — Акоста приподнял брови, услышав знакомое имя. — Мне доводилось пару раз встречаться с Леонидом Ганнимаром. Вы, часом, не его родственник?

— Нет. Я его ученик. Леонид погиб в прошлом году, поэтому я теперь веду все его дела. Мне он оставил свой титул и свое имя.

— Вот как? — Висенте со все большим интересом смотрел на паренька. — Жаль Леонида. Один из немногих людей, чья смерть вызывает у меня сожаление. — Он несколько секунд помолчал. — Ну так чем же я могу служить его протеже?

— Я не знаю, насколько вы были в курсе дел отца Леонида, — сказал Кевин, спокойно глядя на Акосту. — Возможно, вы знали, что у него существовали могущественные враги?

— Очевидно, вы имеет в виду Райса? — предположил Акоста. Он уже не улыбался — понимал, что речь зашла об очень серьезных вещах.

— Именно. Раз вы о нем знаете, мне будет проще объяснить суть дела.

— Я слушаю тебя.

— Вы, конечно, слышали о раскрытом заговоре против Президента. Арестованы два человека — Алексей Громов и Геннадий Радченко. Они мои друзья. На деле никакого заговора не существует, вся эта история полностью инспирирована Райсом и его людьми — Виктором Вронским и Артуром Сент-Клером. Убив Леонида, они теперь хотят добраться и до меня. Арест Алекса и Геннадия — просто попытка выманить меня, заставить прилететь на Виолу.

— И ты прилетел?

— Да. Я не могу бросить своих друзей. В то же время реально я ничем не могу им помочь. У меня нет возможности противостоять государственной машине.

— Ситуация понятна. Чего ты хочешь от меня?

— Помогите спасти моих друзей. Я уверен, что они не проживут и недели.

— Что ж, это логично, — задумчиво произнес Акоста. — В данной ситуации лучший обвиняемый — это мертвый обвиняемый. Смерть твоих друзей можно будет списать на спецслужбы Индры, что лишь подольет масла в огонь.