Потом пришел сват, Георгий Степанович, трезвый, побритый, седовато-пегие волосы причесаны. Заулыбался, увидев во дворе Валентину Викторовну и Николая:

– Здоровенько! – И, проходя мимо «Москвича», погладил-поцарапал крыло шершавой ладонью. – Как оно все? Кышь, семя крапивное, – отогнал набрасывающуюся на его ботинки Дингу.

– Да так…

Николай как раз сколачивал опалубку, Валентина Викторовна ему помогала, придерживая доску; Артема в этот момент дома не было.

– М-м, – покивал сват значительно, словно услышал важный ответ. – Какая если помощь нужна, говорите без стеснения. Родня все-таки. – Заглянул в обшитую досками-сороковками яму подпола. – Глубо-окий. Правильно… Я вот чего. Ягода ж подошла. Слыхали?

– Слыхали, – в тон ему ответил Николай.

– И как? Ехать-то собираетесь? Добрая жимолость в этот год. Мы тут с моей по оборкам прошли – два ведра надергали. М? А в Саянах вообще кусты все синие – бери не хочу.

И постепенно, словно расшатывая столб, принялся убеждать Елтышевых съездить в тайгу.

– За день ведра по три надергаем. Часть себе – с сахаром перетереть, остальное – на продажу. За сто семьдесят ведро десять литров идет. Куда с добром!

Николай честно сказал, что у него бензин – на дне бака. До Захолмова только доехать. (В Муранове заправки не было.)

– Да? – Сват подозрительно нахмурился. – Ну, так поехали заправимся. И завтра утром – рванем. Ждать-то нечего – погода вон какая, жарень, истечет жимолость, и ни ягоды, ни денег.

Елтышевы согласились.

Рано утром – солнце только над горизонтом приподнималось – выехали вчетвером. Молодые остались.

– Пускай отсыпаются, – зевнул сват, но его жена тут же, привычно, стала с ним спорить:

– Я дам – спать! А корову доить кто будет? Спать… На том свете выспимся.

– Как у Вали беременность? – оборвала ее вопросом Валентина Викторовна.

– Да нормально. Не жалуется.

– М-м…

Скорее всего из-за некачественного бензина «Москвич» чихал, что-то где-то пухало, и Валентина Викторовна с замиранием сердца ожидала, что вот сейчас пухнет особенно громко – и машина остановится. Не могла забыть одного случая – лет пять назад они с мужем вдвоем поехали за город. Взяли мяса, шампуры, решили пикничок устроить, вспомнить молодость. А вместо этого пришлось чинить карбюратор на пустынном проселке. И комаров как раз туча просто была – Николай копался под капотом, а она махала над ним полотенцем.

Поначалу дорога была хоть в рытвинах, но асфальтированной, затем же, после крошечной деревушки – десяток низких избушек с крытыми толем крышами – под названием Веселые Ключи, началась грунтовка. Сосны сменились елями и лиственницами, мотор «Москвича» стал работать надсаднее. Гор, правда, не было, но поверхность земли постепенно становилась выше, выше.

– Во-во! – резко, аж напугал, вскрикнул Тяпов. – Счас свороток направо будет! Не пропусти.

Николай сбросил газ.

– Счас… Сворачивай.

Среди пышных придорожных кустов оказалась еле заметная колея.

– Еще с километр и – мое место, – сказал сват так, будто открыл великую тайну.

Но километра не проехали – почти сразу начались камни, вымоины, лужи неизвестно какой глубины.

– Здесь на «уазике» только проедешь, – решил Николай и, слегка съехав с колеи, заглушил мотор.

– Да ладно, Михайлыч, дальше можно. Мы тут с Виталькой на «Урале»…

– Ну, сравнил – «Москвич» и «Урал». Я поддон пробивать не хочу. Пешком пройдемся.

Из земли выпирали огромные замшелые валуны, а меж ними тесно, будто люди в узких коридорах, торчали хилые ели, суховатые лиственницы и кусты жимолости. Ягоды действительно висело полным-полно, правда, брать ее было неудобно – ноги постепенно затягивало в стоящую подо мхом болотистую грязь, и каждую минуту-другую приходилось переступать. Хорошо, сапоги обули, а то бы…

Георгий Степанович принялся за дело с азартом, как-то одновременно всеми пальцами обеих рук захватывал кусты и сдергивал с них ягоды. Сбрасывал с ладоней в зажатое меж ног ведро.

Он очень быстро набрал – «надергал» – полное ведро и направился в сторону машины. По пути полушепотом, но Валентина Викторовна расслышала, предложил Николаю:

– Может, пропустим пойдем по стопарику? У меня взято.

Николай отказался.

Тяпов так и не вернулся. Его жена сперва ворчала про себя, а потом и обращаясь к Елтышевым:

– Куда его черти-то унесли? Вечно так – начнет и бросит.

Набрав по два ведра, пошли к стану. Георгий Степанович лежал рядом с «Москвичом» на сухой кочке. Рядом – пустая бутылка, объеденная, без корок, булка хлеба.