Шрифт:
— Как поживает ваш Мозгоправ? — спросил я между первым и вторым жареным перепелом.
— Мозгоправ?
— Ваш директор. Я так его прозвал. Вера рассмеялась.
— Мозгоправ, ха-ха! На самом деле ужасно точно подмечено. Кому хочешь мозги вправит…
Тут она осеклась и поспешила сменить тему.
К концу вечера мы перешли на «ты».
Когда сели в машину, я сказал:
— Кстати, я живу совсем недалеко отсюда. У меня большая уютная квартира. Джакузи есть… Хочешь, съездим на экскурсию? На полчасика.
Вера полминутки помолчала.
— А что ты говорил в самом начале?
— Так я ничего не прошу. Только предложил… Без всякой задней мысли…
— Ну, может быть, у тебя была передняя мысль?
Я вздрогнул и удивленно посмотрел на Веру. Она улыбалась, и румянец на щеках подсвечивал ее легкую открытую улыбку.
А вы, оказывается, любите пошлости, сеньора!
— Если серьезно, — она уже не улыбалась, — то мне пора домой. Рано утром надо в аэропорт, провожать группу.
— Сами, что ли, не разберутся? — буркнул я.
— У меня на руках все их документы: паспорта, путевки…
— Ну хочешь, я потом отвезу тебя в аэропорт?
— Потом?
— Ну… после того, как мы выпьем чаю или кофе…
— Мы будем пить чай до утра?
Она издевалась. Я приоткрыл боковое стекло и закурил.
— Не обижайся! — Она прильнула к моему плечу. — Я должна ехать…
Я подвез Веру к ее дому. Жила она черт знает где, я с трудом разобрался по карте. Я бросил машину на проезжей части и вызвался Веру проводить.
— Так как насчет поездки на необитаемый остров? — спросил я.
— Вряд ли…
— Почему?
— На самом деле у меня совершенно нет времени.
— Но хотя бы еще раз встретимся?
— Посмотрим…
Я был разочарован. Вера остановилась и повернулась ко мне.
— Ты такой обидчивый? Никогда не воспринимай слова женщины всерьез. Мне же нужно немного пококетничать… Чтобы не показаться слишком доступной?
И она чмокнула меня в губы. Я прижал ее к себе, довольно сильно, почувствовал ее грудь и бедра и продлил поцелуй.
Мой прибор встал и пружинисто уперся в ее ногу. Она отстранилась.
«Пока!» И убежала.
Я проводил взглядом ее оттопыренную попку и побрел к своей машине.
18
Шотландское виски оказалось таким же вонючим, как Вовочкины промокшие носки у костра, но я все же ухитрился проглотить целый стаканчик. Стало так сла-а-авно!
Мы уже раскованно беседовали, как близкие друзья, не избегая и личных тем.
— Он мне надоел, как геометрия! — говорила Света про Вовочку. — Привязался, Квазимодо! Из-за него меня за километр все обходят! На себя бы сначала посмотрел, прежде чем за мной ухаживать! А пахнет от него, как от козла! Еще и брата мне испортил, теперь целыми днями со шпаной слоняется…
— А мои придурки, Фомин и Яценко, думаешь, мне не надоели? — вторила ей Танюша. — Зачем мне нужны эти бандюги! По ним тюрьма плачет, а я в Италию хочу!
— Плюнь на них! — Захмелевший Кузя положил руку на плечо Танюши. От его забавной застенчивости не осталось и следа. — Я с ними разберусь! Вот увидишь!
— Правда? — Танюша совсем растаяла.
— Конечно! А Италия — не проблема. Я уже был там: Рим, Венеция, привато, резервато. Если хочешь, я увезу тебя в этот солнечный рай, май лав. Моего отца собираются в следующем году туда послать…
— Честно?
— Честное пионерское!
Я не ожидал подобного поворота событий. Может быть, втайне о чем-то и мечтал, но вряд ли всерьез надеялся. Думал, выпьем чуток в тесном кругу, расслабимся, поболтаем. Но уже после первых тостов, славивших великое событие, происшедшее в нашей жизни: окончание восьмилетки, пошли такие откровенные разговоры, что мне оставалось только изумляться и пользоваться моментом.
Между нами четырьмя вдруг возникло нечто. Какой-то тайный заговор. Это уже была не просто маленькая гормональная вечеринка на опушке леса. Мы чувствовали себя самыми настоящими заговорщиками, участниками секретной сходки этаких вольных каменщиков, утаивающих свои истинные убеждения и цели от окружающего мира. Это было тревожное и вдохновляющее ощущение.
Не знаю, как это получилось, но вскорости я уже обнимал Свету и наивно тыкался губами в ее щеку.
А совсем осмелевший Кузя радостно и слюняво тискал и целовал Танюшу. Свой фонарик по забывчивости он продолжал держать в руке, и мутный луч витиевато прыгал по сторонам, выхватывая из черноты слайды таинственной лесной чащи.
«Кузя! — донеслись издалека истошные крики. — Кузя, твою мать!»
Я вздрогнул, и моя добыча выскользнула из моих рук.
— Нас хватились! — упавшим голосом констатировал Кузя. — Что делать?