Внезапно среди бородачей появился их предводитель — толстяк в золотой шапочке. Все замолчали и посторонились. В отличие от других обитателей хижин, он был одет, и одет — ДозирЭ готов был в этом поклясться — на грономфский лад.

Вождь что-то спросил повелительным тоном, ему угодливо отвечали, потом он отдал резким голосом какое-то приказание и величественно удалился, сопровождаемый высокомерными мускулистыми телохранителями.

В то же мгновение несколько бородачей влезли на дерево, к веткам которого были привязаны пленники, и перерезали узлы. Авидроны мешками плюхнулись на землю. Их тут же подняли, освободили от веревок и повели в глубь деревни. Вскоре ДозирЭ и Идал предстали перед владельцем золотой шапочки, который сидел на полу со скрещенными ногами посредине большой хижины, полной предметов, видимо, какого-то неизвестного религиозного культа и украшенной на авидронский манер пурпуровой тканью.

— Меня зовут Жебра, и я интол лесных трумб'aшей, — произнес хозяин хижины на чистейшем авидронском.

— Откуда ты знаешь наш язык? — изумился Идал.

— Я учился в Грономфе, — непринужденно отвечал Жебра, с удовольствием наблюдая за замешательством пленников. — Прекрасный город, не правда ли, рэмы?

Авидроны обменялись взглядами.

— Что же ты делаешь тогда в этих лесах? — спросил эжин.

— Как бы меня ни манил этот чудесный город, но, закончив садовые ходессы, я попрощался со своими добрейшими наставниками и немедленно вернулся сюда, к своему наивному лесному народцу. Ведь они настолько беспомощны, что погибнут без своего интола. Кто их еще накормит, выведет на добрую добычу! В тот год, когда моего отца загрыз бронзовый медведь, я вернулся сюда и сразу вступил в наследственные права.

— Ага, значит, ты предводитель лесных разбойников? — вступил в разговор ДозирЭ.

— Не совсем так, — продолжая говорить дружеским тоном, отвечал вождь трумбашей. — Мы — древний народ, испокон веков живущий в этих чащах. Чтобы выжить, мы вынуждены нападать на чужеземцев. Впрочем, нас вполне устраивает авидронская дорога, проходящая по нашему лесу. Она нас кормит и поит. Хватает и чтобы кормить Дергуса.

— Дергуса?

— Дергус — это огромный паук. Чуть позже вы с ним познакомитесь. Ему уже триста лет, и он очень умный. Наши предки когда-то его приручили. Мы его кормим, и кормим только живой человечиной, а взамен получаем драгоценную паучью нить. Из этой нити мы изготавливаем крепчайшие веревки и продаем в разные места, выручая за них золото. В прошлом году мы заработали при помощи Дергуса восемьдесят берктолей!

— Неужели ты погубил столько своих воинов, чтобы всего-навсего скормить двух путников своему прожорливому пауку? — поразился ДозирЭ.

— Сотней дармоедов меньше — не велика потеря. Да и какие это воины по сравнению с вами — авидронами. Впрочем, ты прав, проще было бы бросить Дергусу нескольких моих провинившихся подданных. Часто я так и делаю. Но с вами всё по-другому. Человек, имя которого, полагаю, вам известно, заплатил мне двадцать берктолей за ваши жизни. Знал бы он, глупец, что за эти деньги я готов целый год без передышки убивать. Ха-ха!

Жебра заливисто рассмеялся.

— Отпусти нас, великий интол, у нас с собой золото, много золота, — неожиданно предложил Идал.

— Зачем мне вас отпускать? — удивился вождь трумбашей. — Все, что было с вами, — теперь моя честная добыча. Правильно мне сказал этот Бредерой, что вы очень богаты. Такая удача — крайняя редкость. Но более всего мне приглянулся твой меч, воин. — Жебра посмотрел на едва стоявшего на ногах ДозирЭ. — Ты убил им не меньше тридцати моих лучших бойцов. Скажи, авидрон, может быть, этот меч заговоренный?

Разговор прервал вбежавший в хижину бородач.

— Кишир монхава чику Дергус! — взволнованно сказал он.

— Очень хорошо, очень! — довольно облизал губы Жебра. — Мне было приятно с вами поговорить, храбрые авидроны. Но вам пора — Дергус проснулся…

Удивительной красоты древний краснолистный лес, высокий, широкоствольный, полнился счастливым пением тысяч птиц. Казалось, всё ликовало вокруг, восславляя торжество жизни. Сквозь сомкнутые ветвистые кроны изредка пробивались горячие солнечные лучи, и в тех местах, где они согревали влажную почву, от земли поднимались душистые розоватые испарения. Из-под ног выскакивали пугливые зайцы, в высокой траве скользили безобидные змейки.

ДозирЭ и Идала вели впереди всех, подталкивая в спину тупыми концами копий. Следом самые сильные мужчины-бородачи несли над головой на обитых медью носилках своего интола — сладко позевывающего Жебру. За ними шли счастливые и умиротворенные жители лесного селенья, в руках они держали ветви с крупными белыми цветками и распевали на разные голоса приятные слуху песни. Издалека за всем этим с любопытством наблюдала стайка маленьких обезьянок, рассевшихся на ветках. Когда процессия удалялась, они по гортанному сигналу своего свирепого вожака, самого крупного самца в стае, длинными прыжками от ветки к ветке перебирались на соседнее дерево и так сопровождали людей, которые, впрочем, не обращали на них никакого внимания.

Наконец вся процессия прибыла к месту своего следования — на поляну, окруженную глухой чащей. Здесь уже не слышалось пения птиц, а солнечный свет едва проникал сквозь туго переплетенные кроны деревьев.

Тут авидроны увидели перед собой невероятных размеров паутину, натянутую между деревьями и пещерой с низким измазанным зеленой слизью входом. Под паутиной была глубокая яма, вероятно, выкопанная людьми.

Дикари расположились у паутины и принялись совершать странный ритуал, в ходе которого они по-своему молились, танцевали и всё время взывали: «Дергус, Дергус!» Жебра при этом спокойно наблюдал за соплеменниками, взобравшись на своеобразный трон, умело вырезанный из широкого пня.