Надя ушла. Занавес открылся. Пианино убрали. В глубине сцены выстроились в ряд столы. На них лежали компоненты будущих икебан. Наконец показались участницы конкурса. Каждая из них несла по маленькому складному столику.

— Куда им столько столов? — не доходило до Женьки.

— Каждая будет собирать на отдельном столике, — объяснила Таня.

— А-а-а, — протянул Женька и умолк. Андрей Станиславович дунул в свисток. Конкурс начался.

— Им отпущено только десять минут, — сказала Таня.

Работа на сцене закипела. Девочки вихрем носились от большого стола к своим столикам.

— У меня уже от них в глазах рябит, — пожаловался Темыч.

В следующий момент у него заложило уши. Сперва на ноги вдруг взвилась группа поддержки Школьниковой. Трещотки и труба смешались с криками:

— Машка, давай! Мы с тобой!

Вдохновленные их примером, с мест повскакивали группы поддержки других участниц. Над станом богдановских снова взмыл плакат «Смирнова — наша королева».

— О боже! Когда это кончится! — зажал уши Темыч.

Словно услышав его мольбы, на сцену выбежал с секундомером в руках Арсений:

— Отставить звуки! — скомандовал он. — Вы же мешаете.

Группы поддержки послушно плюхнулись на стулья.

— И не стыдно, — с осуждением произнес заместитель директора. — Эта самая… — Он посмотрел в бумажку. — И-ке-ба-на. В общем, это искусство японское. Оно требует сосредоточенности и тишины.

— Вот именно, — одобрил Темыч слова Арсения.

— А мне с группами поддержки больше нравилось, — не согласился Женька. — Так было веселее.

— Осталась одна минута, — не отрывала взгляда от часов Таня.

— Пошла последняя минута, — сообщил со сцены Арсений Владимирович. — Девочки, завершаем.

Резкий свисток Андрея Станиславовича возвестил об окончании очередного состязания. Участницы, изящно подхватив каждая свою композицию, спустились со сцены в зал и пошли по проходам, демонстрируя результаты трудов.

— Арсений Владимирович! — послышался из первого ряда громкий голос Лешки Пашкова.

— Ауньки, — приложил ладонь к уху заместитель директора.

— Теперь поддерживать можно?

— Валяй, Пашков, — разрешил Арсений.

Что тут началось! Группа поддержки Моей Длины разошлась вовсю. Трещоток и трубы им теперь показалось мало. Улучив момент, Лешка схватил со сцены оказавшийся бесхозным микрофон и, перекрывая все остальные шумы, принялся орать:

— Школь-ни-ко-ву в ко-ро-ле-вы! Школь-ни-ко-ву в ко-ро-ле-вы! Ура-а!

— Наша группа, по-моему, ведет, — отметил Олег.

И он был прав: воплей групп, которые поддерживали остальных претенденток, никто не слышал.

— А мы чего теряемся? — никогда не мог остаться в стороне Женька. — Ты почему, Те-мыч, увял? — с силою хлопнул он по плечу друга. — Лезь на свой стул! Будем Катьку поддерживать!

Катя как раз проходила мимо с очень красивой композицией. Словно очнувшись от сна, Темыч вскочил на стул. Женька — тоже.

— Кар-це-ву в ко-ро-ле-вы! — хором закричали они.

— Танька, давай! — обратился к подруге Олег. — А то Катьке обидно. Чем она хуже Моей Длины.

— Ничем, — согласилась Таня и с решительным видом полезла на стул.

Миг, и уже четыре голоса хором требовали:

— Кар-це-ву в ко-ро-ле-вы!

Прошествовав по проходам, кандидатки на звания королевы и принцесс удалились в холл перед входом. Туда к этому времени со сцены перенесли складные столики. На каждом была табличка с фамилией участницы. Расставив по столикам свои композиции, девочки упорхнули за кулисы. Занавес опустился. Затем снова раздвинулся. Соискательницы опять выстроились полукругом.

Арсений Владимирович начал вызывать девочек по номерам. Те медленно шествовали к авансцене. Арсений Владимирович вновь повторял номер, только теперь к нему прибавлялись фамилия, имя и класс очередной претендентки.

— Да знаем мы их! — раздался возглас из зала.

— Это для закрепления, — пояснил заместитель директора. — Чтобы путаницы не возникало, когда приступите к голосованию.

— Школь-ни-ко-ву в ко-ро-ле-вы! — вновь проорали Лешка Пашков и компания.

— Отставить поддержку! — мигом заткнул их Арсений. — Теперь все решит народ!