– Вы не имеете права забирать ее, – Боксли продолжал блефовать, настаивать, надеясь изменить что-нибудь. – Она моя жена в гражданском браке. Я не позволю увезти ее, – Боксли пришла в голову блестящая в своей мерзости мысль, – а кроме того, вдруг Кэт беременна.

– Я не беременна, – уверенно ответила девушка к великому облегчению матери. – Кэт встала рядом с ней и с горечью посмотрела в глаза Боксли.

– Ты никогда не любил меня? Ты никогда не любил свою маленькую крошку…

– Любил, уверяю тебя… – Боксли казался смущенным и снова взглянул на Кэт. – Мы, по-прежнему, можем пожениться. Ты же знаешь. Если ты не хочешь уходить с ними, останься. – Но Скарлетт, взглянув сначала на Боксли, потом на дочь, не оставила им никаких заблуждений на этот счет.

– Я применю физическую силу, если потребуется.

– Вы не имеете права, – Боксли снова приблизился к Скарлетт, а затем неожиданно его взгляд упал на Джона, как будто он только что его заметил.

– А это еще кто такой?

Скарлетт уже была готова ответить, как она находила нужным, но Джон остановил ее, презрительно глядя на Боксли.

– Я судья. Если вы произнесете еще одно слово, или приблизитесь еще раз к этому ребенку, я помещу Вас в тюрьму и ускорю Вашу высылку из страны. – При этих словах Боксли съежился и стал совсем жалким, он обреченно наблюдал, как Джон открыл дверь, и Скарлетт с дочерью вышли. Кэт оглянулась через плечо и тут же исчезла. Через минуту они спустились вниз, кошмар закончился. Скарлетт благодарила Бога, что Кэт и Боксли не поженились. И ей оставалось молить Бога, чтобы он" позволил им благополучно вернуться домой, и никто не узнал бы о случившемся. А что касается карьеры Кэт в театре, она может спокойно попрощаться с ней. С этого момента Скарлетт пообещала себе никуда не отпускать Кэт из дома, где она будет вместе с Салли учиться печь пироги и жарить омлеты. Скарлетт печалило больше всего только то, что она вложила в дочь за все эти годы так много любви, но ее оказалось, видимо, недостаточно, раз она безоглядно бросилась в объятия этого мерзавца, спутав его со своим идеалом в поисках отца.

Скарлетт так много сказала Джону в ту ночь, когда Кэт спала в ее номере в гостинице. Перед этим была сцена рыданий, истерических извинений, Кэт умоляла мать простить ее, хотя об этом можно было и не просить, Скарлетт обнимала дочь и плакала вместе с ней, наконец Кэт уснула, Скарлетт вышла в гостиную, поговорить с Джоном.

– Как она? – Джон тоже волновался. Вечер показался им всем чересчур длинным, но все закончилось намного лучше, чем Джон ожидал. С девочкой было все в порядке, а от Боксли сравнительно легко удалось избавиться.

– Она уснула, слава Богу! – со вздохом облегчения сказала Скарлетт, присаживаясь рядом с ним. Джон налил ей бокал шампанского.

– Что за ночь!

– Какой мерзкий тип, этот Боксли. Как ты думаешь, он не вернется с новыми притязаниями или угрозами в твой адрес? – Скарлетт и сама раздумывала над этим вопросом, сомневаясь в том, что он посмеет это сделать, и размышляя, что она могла сделать еще. Разве что сказать Бо, чтобы он занес Боксли в черный список. Но даже этого Скарлетт уже не хотелось делать.

– Не думаю. Вряд ли что еще он может предпринять. Нужно благодарить Бога, что Боксли оказался настолько ленив, что не оформил брак с Кэт. Конечно, мы бы все равно аннулировали его, но тогда бы это трудней было бы сделать, и, наверняка, разразился бы скандал в газетах.

– А сейчас?

– Я тайно доставлю Кэт в Штаты, и никто ничего не узнает. Как ты думаешь, смогу я найти здесь паспорт для нее?

– Я поговорю завтра в посольстве, думаю, что сумею помочь, – Джон был хорошо знаком с американским послом, поэтому надеялся оформить для Кэт паспорт без большого труда, просто он скажет то же самое, что говорил Боксли – девушка потеряла его, путешествуя с матерью.

Пора было расставаться, и Джон с сожалением поцеловал Скарлетт на прощание.

– Увидимся завтра.

– Я люблю тебя, – прошептала Скарлетт, а Джон улыбнулся и крепко прижал ее к себе.

– А я тебя, – но оба прекрасно знали, что расставание уже близко. Если Скарлетт не хотела, чтобы Бо узнал об исчезновении Кэт, ей нужно было поторопиться. Она старалась не думать о разлуке с Джоном. Сама эта мысль была невыносима.

На следующее утро Кэт пришла в ужас, увидев Джона. Она открыла ему дверь и бросилась бежать в поисках матери.

– Снова пришел судья! – зашептала девушка с глазами полными страха, и Скарлетт пошла спросить, что нужно от них судье. Но тут же расхохоталась, когда поняла, в чем дело.

– Это же не судья. Это Джон Мак-Гроув, мой друг, – и добавила, объясняя, – это кузен Ричарда.

– А я думала… Вы же сказали… – Кэт снова стала ребенком, с умытым от косметики лицом, с просто причесанными волосами, хотя уложить их на естественный манер было практически невозможно, настолько испортили их в Париже. Кэт заулыбалась ясной чистой улыбкой, прекрасная и успокоенная после того, как Скарлетт объяснила, что Джон просто назвался судьей, чтобы напугать Боксли.

– Ведь Ваш друг причинил нам столько хлопот, – объяснил Джон, а затем сказал, обращаясь к Скарлетт, что ей нужно получить паспорт в посольстве.

Они завтракали в «Ритц», после чего отправили багаж на «Италию» и пошли забирать паспорт для Кэт. Им повезло: «Италия» отправлялась на следующее утро, и Скарлетт неожиданно почувствовала волну паники, накатившую на нее при мысли о разлуке с Джоном. Она быстро взглянула на него, он кивнул ей в ответ, и взял два билета в смежных каютах первого класса для Скарлетт и Кэтти.