И теперь каждое утро Бо отправлялся на работу. Он вскакивал в последний момент, быстро перекусывал и уходил в наспех надетом костюме и криво сидящем галстуке.

У Бо и раньше был в городе широкий круг знакомств, а сейчас стоило ему появиться, как об этом узнали все, и приглашения посыпались на него со всех сторон. Вилсоны, де Янгс, Мэйсоны и другие наперебой приглашали его на вечера и приемы. Скарлетт до своего затворничества тоже бывала в этих домах, и сейчас Бо удалось все-таки несколько раз вытащить ее на приемы.

Ей не хотелось огорчать Бо и говорить ему, что ей там было откровенно скучно. Но, наблюдая за ним, она лишний раз убедилась, что ему-то это нравилось значительно больше, чем работа в газете.

Несколько месяцев Скарлетт буквально принуждала Бо посещать с ней заседания в редакции. Но он стал все чаще и чаще исчезать, а потом она узнала, что он пропадает в театре.

– Ради Бога, Бо. Когда ты станешь серьезнее? Ведь газета скоро станет твоей. – Бо виновато извинялся, но и в следующий раз повторялось то же самое.

– Ты добьешься того, что я прикажу снизить тебе размер зарплаты, если ты не одумаешься, – это уже был ее последний довод.

Бо взмолился:

– Тетя, я бесполезен там. Это не мое дело, ведь я совсем не разбираюсь в нем.

– Так учись! На твоем месте я сделала бы именно такой вывод.

Скарлетт сердилась на Бо, да и он устал от этих бесконечных пререканий.

– Прости меня, тетя, но я не могу этим заниматься. Я ничего не понимаю в этой газете и сомневаюсь, что когда-нибудь пойму. – Бо виновато отвернулся. – Прости меня.

Таким был Бо всегда. Когда он был счастлив, смеялся и заставлял смеяться всех вместе с ним, а когда был огорчен, мог вот так, как сейчас, чувствовать себя виноватым. Все было очень просто.

– Что же ты хочешь, в таком случае? – мягко спросила его Скарлетт. Она любила Бо таким, каким он был и должна была уважать его за то, чем он обладал и чем не обладал.

– Я хочу того, чего всегда хотел. Хочу поехать в Нью-Йорк и заняться театром.

Но и мысль о том, что он отправится в Нью-Йорк и будет там работать в театре, показалась Скарлетт смешной и нелепой.

– Как ты намерен сделать это?

Глаза Бо вспыхнули и загорелись при этом вопросе:

– У меня есть школьный друг, дядя которого – владелец театра. Он сказал, что если я надумаю, то могу сообщить ему.

– Бо, это мечты, – вздохнула Скарлетт.

– Но почему? Почему ты считаешь, что я не могу стать выдающимся режиссером? – оба рассмеялись. Одной частичкой души Скарлетт восхищалась Бо, его таким неуемным и страстным желанием броситься в новое волнующее дело, но она привыкла мыслить и поступать трезво и поэтому считала, что Бо – безумец.

– Тетя, – умоляюще глядя на нее начал Бо, – отпусти меня попробовать.

– А если не отпущу, – Скарлетт строго посмотрела на юношу.

– Тогда я останусь здесь и буду заниматься газетой, – при этих словах глаза его погрустнели. – Но обещаю, если ты все-таки меня отпустишь, я буду навещать вас каждую неделю.

Скарлетт засмеялась над таким предложением.

– А что я буду делать с теми женщинами, которые потащатся за тобой?

– Мы будем оставлять их в саду и заставлять работать по дому, – Бо понял, что выиграл. – Так ты отпустишь меня?

– Я вынуждена, – медленно проговорила Скарлетт и взглянула на него. – Но что же мне делать с газетой?

– Не знаю, – честно ответил Бо.

Газета уже долго была головной болью Скарлетт. Скорей всего в один прекрасный день она тихо умрет или будет приносить им одни убытки.

– Я думаю, надо продавать ее. – Конечно, есть еще Фредди, но одному Богу известно, чем он захочет заниматься, когда вырастет.

Бо с сожалением взглянул на Скарлетт: – Я виноват. Но иначе не могу.

– Я знаю, – она улыбнулась. – И я люблю тебя таким, какой ты есть.

– Это значит… – Бо не закончил, а Скарлетт засмеялась и кивнула головой, обнимая его за шею и притягивая к себе:

– Можешь ехать… не привяжу же я тебя к своей юбке. – Кто знает? Может быть, он преуспеет в театре. Она совсем не знала это дело, и оно казалось ей непостижимым:

– Между прочим, что за человек, дядя твоего друга?

– О, это такой прекрасный человек, – и он назвал ей имя, которого Скарлетт никогда не слышала. Но судьба Бо была решена. Он едет в Нью-Йорк.