– Но ведь ты так много пережила, тетя, и причиной этому был он.

– Ты еще не знаешь жизни, Бо. Мы оба с Реттом много пережили и не вправе дольше мучать друг друга.

Бо, пока она говорила, слушал, не сводя с нее глаз, неопределенно покачивая головой, и непонятно было: то ли он соглашался с ней, то ли удивлялся ее бесконечному терпению.

– И прошу тебя, Бо, ради нашей прошлой жизни, не избегай его, приходите с Джейн к нам в дом.

В эту минуту на пороге гостиной появилась Кэт и приостановилась, услышав последние слова матери. Бо заметил ее и, улыбнувшись, кивнул.

– Чего ты крадешься, Кэтти. Входи смелей.

– Я надеюсь, Бо, что ты хотя бы маму послушаешь и будешь бывать у нас.

– А я и не отказывался, – схитрил Бо, – просто у меня действительно было много дел.

– Ладно, Бо, так и быть, я поверю тебе и буду надеяться, что ты впредь будешь меньше занят.

Кэтти выпорхнула из такси, чтобы остаток пути пройти пешком, ощущая в волосах дуновение ветра. Ее волосы были, по-прежнему, прямыми и длинными, и сегодня они развевались за плечами, как черный факел.

– Куда торопитесь, красавица? На работу еще слишком рано, – услышала девушка знакомый голос с британским акцентом. Она с удивлением оглянулась через плечо и увидела молодого мужчину в твидовом пальто и красной кепке. Это был Бэн Брэдли, новая звезда их театра, который играл все ведущие роли в репертуаре этого года.

– Ах Бэн. Я хотела наконец-то свести концы с концами, доделать кое-что.

– Я тоже. А в 4-30 у нас короткая репетиция, собираемся изменить начало второго акта.

– Почему? – Кэтти с интересом посмотрела на актера. Они в это время подошли к зданию театра, и он открывал перед ней дверь.

– Не спрашивайте меня, – Бэн по-мальчишески пожал плечами, – я только исполняю их волю. Никак не могу понять этих сценаристов, все что-то переписывают, доделывают. Сумасшедшие, вот мое мнение. Но это театр. – Бэн на мгновение задержался на пороге своей гримерной и оглядел Кэтти долгим, дружеским взглядом. Он был на голову выше ее, голубоглазый, темноволосый. В облике молодого человека было что-то трогательное, невинное, может быть, во многом благодаря его британскому происхождению и свету, исходящему из глаз.

– А не пойти ли нам куда-нибудь вместе пообедать сегодня?

Кэтти с удивлением взглянула на Бэна.

– Скорей всего, нет. Я перекушу прямо здесь, бутерброды.

– И я, – Бэн скорчил гримасу, и оба рассмеялись. – Может быть, зайдете ко мне? – Бэн жестом пригласил Кэтти к себе в гримерную, девушка неопределенно пожала плечами, подумала мгновение, затем кивнула.

– Конечно.

– А что было потом? – Бэн смотрел на Кэтти с нескрываемым восхищением. Они болтали, сидя на простых стульях, в его гримерной уже полчаса.

– Затем я работала над «Лисицей в курятнике», «Маленьким городом», ну, что там еще… – Кэтти вспоминала, потом усмехнулась: «Ах, да! «Клавелло».

– Вы работали и над этим?! – Бэн был потрясен, – Боже, Кэт, вам удалось поработать значительно над большим количеством пьес, чем мне, а я уже в театре 10 лет.

Кэтти была удивлена этим сообщением.

– Вы выглядите значительно моложе, трудно представить, что вы работаете в театре так давно. Сколько вам лет? – Кэтти, не смущаясь, задала этот вопрос Бэну. За последние полчаса они стали друзьями. С Бэном было легко общаться, он был очень забавный и искренний, в отличие от многих других, с кем Кэтти приходилось встречаться в театральном мире. Не говоря уже об отсутствии духа товарищества, в атмосфере все время чувствовалось соперничество и зависть. Но сейчас Кэтти это мало касалось. Она была всего-навсего помощником режиссера и то временно, как они и договорились со Стивом. Она могла в любой момент уйти из театра, если отец что-то заподозрит. Хотя все, что происходило в театре и на сцене, безумно интересовало ее: Кэт каждый вечер смотрела спектакли, и они не надоедали ей, наоборот, с каждым разом, оказывали все большее магическое воздействие.

– Мне двадцать шесть, – почти с гордостью сообщил Бэн, на самом деле выглядевший совсем мальчишкой во взрослой одежде.

– Давно в Штатах?

– С начала репетиций. Четыре месяца.

– Нравится? – Кэтти свободно откинулась на спинку дивана. Она уже почти не стеснялась его и чувствовала себя в его обществе совершенно спокойно.

– Очень. Полжизни отдал бы, чтобы остаться здесь.

– А есть возможность?

– Только по временным визам. Но Боже, это столько хлопот. Ты не можешь представить себе, сколько нервов и времени отнимают попытки добиться вожделенной «зеленой карты».

Кэтти пожала плечами.

– Это еще что такое?

– Разрешение на постоянное гражданство, возможность работать и так далее. Можно считать подарком судьбы, если удается купить его на черном рынке. Но это очень трудно.

– Что ты намерен делать, чтобы получить зеленую карту?

– Сотворить маленькое чудо, не меньше. Не знаю, это так сложно. Лучше не спрашивай. А ты? – Бэн помешал свой кофе, серьезно посмотрел на Кэт, неожиданно смутившуюся от взгляда его голубых глаз, излучающих нежность.