Обиженный и испуганный рев огласил окрестности – малыш задрал толстый короткий хвостик и рванул к матери. Сипхората приняла сына в объятья, успокаивающе прикрыла крылом и коснулась мордашки длинным раздвоенным языком. Дракончик, перестав реветь, вскарабкался ей на спину, и дракониха неторопливо двинулась в сторону пещеры.

«Подожди меня, Леа. Я хочу тебе показать…» – услышала Леа, притом смысл последней фразы для принцессы смазался. Осталось непонятно – «что-то» или «кого-то» ей хотят показать. Иногда Сипхората очень туманно излагала свои мысли.

Размышляя над услышанным, девочка легла животом на камень и, свесив голову, принялась наблюдать за подводной жизнью. Привлеченные хлебными крошками, в маленькой заводи суетились мальки форели.

Леа, зажав кусочек хлеба между пальцами, опустила руку в воду. Рыбная мелочь, поначалу прыснувшая прочь, тут же вернулась к угощению и атаковала его со всех сторон. Мальки щекотно щипали кожу, пробуя заодно и ее на вкус. На суматоху выглянул из-за ближайшего камня круглоголовый бычок, встопорщил плавники и разогнал всю мелюзгу. Отхватив губастым ртом кусок побольше, снова удрал под камень.

Вода была холодная, и рука быстро замерзла – Леа бросила остаток хлеба рыбам и села. Принцесса задумчиво разглядывала сверкающий впереди ледник.

Почему-то даже на таком расстоянии он вызывал смутное чувство тревоги. У Леа еще ни разу не получилось добраться до Прожорливого. Грифон отказывался лететь в его сторону, а Сипхо было не до того. Самой же дойти до ледника и вернуться обратно за один день не получалось.

Ее высочество задумчиво сморщила носик – может, стоит перед школой удрать пораньше и довести задуманное до конца?

«Любуешься ледником?»

Девочка вздрогнула, ее всегда изумляла способность драконов совершенно бесшумно передвигаться, несмотря на огромные размеры и вес. Вот и сейчас Сипхо сидела за спиной уже достаточно долго, раз заметила, куда обращено лицо принцессы.

«Хочешь слетаем?» – неожиданно предложила дракониха.

– Конечно, хочу! – торопливо кивнула Леа, подавив неожиданный страх.

Да что это она, в самом деле?!

Девочка прикусила губу от досады – еще ни разу у нее не возникала боязнь без повода. Принцесса даже фыркнула от огорчения.

Сипхората, насмешливо покосившись на подругу, расправила одно крыло, помогая слабому человечку забраться. Леа, в один момент взбежав по кожистой «лестнице», устроилась в удобной ложбинке за выступающими лопатками. Даже сквозь твердый панцирь чешуи чувствовался жар огромного тела.

Уже через несколько минут дракониха приземлилась на каменистый склон, примыкающий к леднику.

Ее высочество, неуверенно ступив на землю, незаметно вздохнула – идти на лед что-то совсем не хотелось. Только упрямство заставило ее сделать первый шаг вопреки нехорошему предчувствию. И кто знает, уговорила бы Леа себя на второй, потому что путь ей неожиданно преградил хвост дракона.

«Не торопись, – загадочно сощурила глаза мудрая дракониха, – я знаю, ты храбрый детеныш. Нет нужды доказывать это лишний раз. Лучше скажи, что ты чувствуешь?»

– Страх, – неохотно призналась девочка.

Сипхората довольно кивнула:

«А еще?»

Леа, закрыв глаза, попыталась разобраться в ощущениях – что-то было неправильное в происходящем, что-то сбивало ее с толку.

– Тревогу, наверное, – немного подумав, сказала принцесса.

«Отчего тревогу? – не отставала дракониха. Леа молчала, не зная, что сказать, и Сипхората недовольно заворчала: – Не думай, а чувствуй! Закрой глаза и попробуй почувствовать меня для начала».

Ее высочество послушно последовала указаниям подруги, и неожиданно на нее нахлынула горячая волна чужой энергии, закрутив в вихре огненных искр.

– Как здорово! – ахнула Леа. – Ты такая яркая!

«Молодец, – обрадовалась Сипхората, – а теперь оглядись, не открывая глаз».

У девочки не сразу получилось отгородиться от Сипхораты, но когда удалось, Леа неожиданно почувствовала другую энергию – чужеродную и холодную, хищно приглядывающуюся к незваным гостям. Она походила на гигантскую ледяную пасть, жадно распахнутую в ожидании добычи.

Это ощущение оказалось настолько сильным и реальным, что принцесса немедленно открыла глаза. Понимание пришло неожиданно: оказывается, она чувствовала это существо, его желания, и именно поэтому было так страшно!

– Он тоже живой, – не веря самой себе, прошептала Леа. – Ледник живой! – уже уверенно сказала она.

«Умница! – снова похвалила Сипхората. – Ты поняла! Не все, что видят глаза, – правда. Иногда надо заглянуть в самую суть мира. А он очень непрост».

Словно в подтверждение слов драконихи неясный гул прокатился по ледяной корке, и поверхность ледника расколола глубокая кривая трещина, похожая на глумливую ухмылку.