Шрифт:
— Что же я-то могу поделать, — сказал мистер Хенчи. — У меня самого, того и гляди, все пожитки опишут.
Мистер Хайнс засмеялся и, оттолкнувшись плечами от камина, собрался уходить.
— Все уладится, когда приедет король Эдди, — сказал он. — Ну, я ухожу, ребята. Увидимся еще. Прощайте.
Он медленно вышел из комнаты. Ни мистер Хенчи, ни старик ничего не сказали, но, когда дверь за ним уже закрывалась, мистер О'Коннор, угрюмо смотревший в огонь, вдруг произнес:
— Прощай, Джо.
Мистер Хенчи подождал несколько минут, потом кивнул в сторону двери.
— Скажите мне, — спросил он, сидя по другую сторону камина, — а что привело сюда нашего приятеля? Что ему понадобилось?
— Эх, бедняга Джо! — сказал мистер О'Коннор, бросая окурок в огонь. — Сидит без гроша, как и мы с вами.
Мистер Хенчи сильно шмыгнул носом и с таким смаком плюнул в камин, что почти загасил огонь, который протестующе зашипел.
— Если вы хотите знать мое личное искреннее мнение, — сказал он, — он человек из другого лагеря. Это шпион Колгена, вот что я вам скажу. Мол, пойдите и разнюхайте, что у них делается. Вас они подозревать не будут. Так-то, раскусили?
— Ну, бедняга Джо порядочный малый.
— Отец его был человек честный и порядочный, — согласился мистер Хенчи. — Бедный Лэрри Хайнс! Он многим помог в свое время. А все-таки я опасаюсь, что наш общий приятель не больно честен. Понимаю, что без гроша нелегко, а вот шпионить — убей меня бог, этого я не понимаю. Неужели и капли самолюбия в нем не осталось?
— Не очень-то он мне нравится, — сказал старик. — Пусть работает на своих, а тут нечего вынюхивать.
— Не знаю, — сказал мистер О'Коннор с сомнением, доставая курительную бумагу и табак. — По-моему, Джо Хайнс — человек честный. Он и пером ловко орудует. Помните вы ту штуку, что он написал?
— Люди с гор и все эти фении [7] больно уж ловки, скажу я вам, — заметил мистер Хенчи. — Хотите вы знать мое личное и искреннее мнение об этих шутах гороховых? Я думаю, добрая половина их состоит на жалованье у Замка [8] .
— Ну, кто его знает, — сказал старик.
— Я-то знаю, — сказал мистер Хенчи. — Они на побегушках у властей. Я не про Хайнса говорю... Нет, черт возьми, я считаю, что он не таков... Но есть один джентльмен с кривым глазом — понимаете, на какого патриота я намекаю?
7
Ирландские мелкобуржуазные революционеры-республиканцы второй половины XIX — начала XX века, члены тайных заговорщицких организаций «Ирландские революционные братства». Боролись, прибегая к террористическим актам, за независимость Ирландии. Название происходит от смешения Fene(ст.-гэльск.) — название обитателей древней Ирландии и Fianna(гэльск.) — легендарные воины, защитники страны во времена короля Финна Мак Куля (III в.). Иногда фениев называли «людьми с гор» — по месту, где они скрывались.
8
Подразумевается работа на английские власти.
Мистер О'Коннор кивнул.
— Близкий родственник майора Сэра! [9] Стопроцентный патриот! Этот вам продаст родину за четыре пенса да еще будет на коленях бога благодарить за то, что есть что продавать.
В дверь постучались.
— Войдите! — сказал мистер Хенчи.
В дверях показался человек, похожий на бедного священника или бедного актера. Наглухо застегнутый черный сюртук плотно обтягивал его короткое туловище, и трудно было разобрать, какой на нем надет воротничок — духовного или светского покроя, потому что воротник потертого сюртука, в облезших пуговицах которого отражалось пламя свечи, был высоко поднят. На нем была круглая шляпа из жесткого черного фетра. Его лицо, блестевшее от дождя, напоминало желтый сыр со слезой, и только на скулах проступали два розовых пятна. Он неожиданно раскрыл огромный рот, как будто хотел выразить разочарование, но в широко распахнутых очень живых синих глазах одновременно отразились удовольствие и удивление.
9
Генри Чарльз Сэр (1764—1841), мэр Дублина в 1798 г., служил англичанам, принимал активное участие в подавлении восстания 1798 г., организованного обществом «Объединенные ирландцы», которое было ответом на колониальную политику Англии. Прославился своей жестокостью и неразборчивостью в средствах.
— А, отец Кион! — сказал мистер Хенчи, вскакивая со стула. — Это вы? Входите же!
— Нет, нет, нет! — быстро заговорил отец Кион, сложив губы трубочкой, и казалось, что он обращается к ребенку.
— Войдите же, присядьте!
— Нет, нет, нет, — сказал отец Кион тихим, ласковым, бархатным голосом. — Не стану вам мешать! Я хотел только взглянуть, нет ли тут мистера Фэннинга.
— Он рядом, в «Черном Орле», — сказал мистер Хенчи. — Может, все-таки зайдете и присядете на минутку?
— Нет, нет, благодарю вас. У меня к нему небольшое дельце, — сказал отец Кион. — Благодарю вас, не стоит.
Он попятился, и мистер Хенчи, взяв один из подсвечников, подошел к дверям, чтобы посветить ему на лестнице.
— Не беспокойтесь, пожалуйста!
— Что вы, на лестнице так темно.
— Что вы, что вы, я вижу... Благодарю.
— Теперь дойдете?
— Да, дойду... Благодарю вас.
Мистер Хенчи вернулся с подсвечником и поставил его на стол. Он снова уселся перед камином. Несколько секунд все молчали.
— Послушайте, Джон, — сказал мистер О'Коннор, раскуривая папиросу другой карточкой.
— Да?
— Что он, собственно, такое?
— Спросите что-нибудь полегче, — сказал мистер Хенчи. — Их с Фэннингом водой не разольешь. Они часто бывают вместе у Кэвенаха. Он действительно священник?
— Вроде бы... То, что называется «паршивая овца». У нас их, слава господу, не так много, а все-таки есть... Несчастный, в общем-то, человек.
— А на что он живет? — спросил мистер О'Коннор.