Гвен отвела взгляд, застегивая сумку.

— Дорогая? — переспросил Род.

— Меня переполняют мрачные предчувствия, — тихо ответила супруга Чародея. — Что угрожает единству церкви, угрожает единству нашей семьи.

Род потрясенно уставился на нее. И обиженно. Открыл рот, чтобы ответить, но тут кто-то постучал в дверь.

Род обернулся. Как нельзя кстати! Этот «кто-то» носил коричневую рясу, из нагрудного кармана торчала маленькая желтая отвертка, а стриженую под горшок голову украшала тонзура.

А перед ним толкались четверо маленьких Гэллоугласов.

— Дети! — воскликнула Гвен. — Что вы там еще набедокурили!.. Доброго утра, святой отец.

— Доброго утра, — ответил священник. — Не сказал бы, что они набедокурили, миледи, на самом деле они хотели помочь нам.

— Может быть, и хотели, — Род пригвоздил Магнуса взглядом, заметив, как тот сжимает челюсти, как Грегори пытается спрятаться за юбками Корделии, и как дочь с вызовом смотрит на отца. Джеффри же напыжился, гордо задрал голову и подбородок — впрочем, иного от него трудно было ожидать. — Но судя по их лицам, они уверены, что именно набедокурили. А ну-ка, голубчики, кайтесь!

— Разве принимать покаяние — не моя обязанность? — священник протянул Чародею руку. — Я отец Боквилва.

— Род Гэллоуглас, а это моя жена, Гвендолен, — шагнул вперед, чтобы пожать священнику руку, но заметил, что тот до сих пор не переступил через порог. — Добро пожаловать в мой дом, святой отец.

Священник улыбнулся и шагнул внутрь со слонами: «Мир дому сему, и всем, обитающим в нем».

Род заметил, что Гвен отвлеклась от мрачных мыслей, и улыбнулся.

— Спасибо, что вытащили моих малышей, куда они там ни влипли, святой отец.

— Малышей? Ах, вы имеете в виду ваших детей. Нет, они помогли мне ничуть не меньше, чем я им…

— Если бы не я, они бы и пальцем не пошевелили, чтобы защитить себя, — прорвало Джеффри. — Даже пальцем, хотя у них были дубины и щиты!

Род уставился на него.

— Ты влез в драку между взрослыми? — он повернулся к Магнусу. — Почему ты его не остановил?

— Кто его когда-нибудь мог остановить? — беспомощно развел руками Магнус.

— Тоже верно, — признал Род. — А кто собирался вас вздуть, святой отец?

Отец Боквилва пожал плечами.

— Просто шайка разбойников, которые решили, что монахи послужат им легкой добычей. Они не думали, что у нас почти нечем поживиться.

Грегори кивнул.

— Ничего, кроме золотой чаши, папа, и эти вредные разбойники украли даже ее!

— Они оскорбились до глубины души и решили на вас отыграться? — нахмурился Род.

Священник, помедлив, кивнул.

— Но что такое несколько синяков по сравнению с вечностью? Они причинили нам боль, но сомневаюсь, чтобы серьезные увечья.

— Они даже не отбивались от ударов! — не унимался Джеффри.

— Это их дело, — отрезал Род. — Предоставь взрослым самим разбираться между собой.

— Даже если мы видим, что избивают хороших людей?

— Вы могли бы спокойно сидеть в кустах и воспользоваться магией вместо того, чтобы соваться в драку самим!

Челюсть Джеффри выпятилась.

— Это слишком опасно, с тобой могло что-нибудь случиться, радость моя, — добавила Гвен.

— С нами ничего не случится!

— В один прекрасный день из этого получится отличная надгробная надпись, — заметил Род, — но я предпочел бы не видеть этого, пока жив. Скажем так, сынок, это я перепугался, и это мне страшно смотреть, как ты суешься драться со взрослыми.

— Ну, папа!

— Глупости или нет, но это закон! — Род шагнул к мальчику и только тут сообразил, что его кулаки судорожно сжимаются. Он сунул руки за спину и оглядел свое потомство.

— А каково наказание для тех, кто его нарушил?

Джеффри ответил негодующим взглядом, но осознание неизбежной участи уже скользнуло по его рожице.

Магнус со вздохом переступил с ноги на ногу.

— Да, папа, мы знаем. Пошли, братцы.

Грегори побрел следом за старшим, Корделия тоже, беспокойно покосившись на Джеффри.

Род остановил сердитый взгляд на своем среднем сыне, отцовская злость боролась в нем с уважением к храбрости мальчишки. Конечно, он не подавал виду, а Джеффри — Джеффри просто смотрел ему прямо в глаза с окаменевшим подбородком.

Гвен встала рядом с мужем и пристально посмотрела на сына.

— Ты знаешь, что нарушил наше правило, сын мой.

— Но это же неправильно — стоять и смотреть, как их бьют!

— Верно. Но мы не хотим, чтобы ты возвращался домой правым, но покалеченным. Или того хуже. Ты не должен вмешиваться во взрослые ссоры — а чтобы тебе напомнить об этом, ты будешь наказан.