– Я испробовала все, – сказала она. – «Покажите мне ваши руки», – попросила я. «Зачем?» – ответила она. «Хочу посмотреть на ваши вены, ведь именно в вены делают смертельную инъекцию». И я рассказала, как ее привяжут к носилкам и дадут лекарства. И о людях, которые останутся за стеклом и будут наблюдать, как она умирает.

– И?

– Мои слова не произвели на нее никакого впечатления. Казалось, я говорю со стеной.

– Как сильно вы на нее давили?

– Я даже немного покричала. Она дождалась, когда я замолчу, а потом повторила, что ей не нужны мои услуги. Она отказалась от адвоката. Нам придется посмотреть правде в глаза, Ричер.

– Она имеет на это право?

– Конечно имеет. Нет закона, утверждающего, что ты должен иметь адвоката. В законе лишь сказано, что тебе обязательно должны предложить адвоката.

– Но разве отказ от адвоката не свидетельствует о безумии?

Элис покачала головой.

– Сам по себе – нет. В противном случае любой убийца отказывался бы от адвоката и автоматически уходил бы от правосудия, как человек, не несущий ответственности за свои действия.

– Кармен не убийца.

– Однако она даже не пытается это доказать.

– Ваш разговор кто-нибудь слышал? – спросил Ричер.

– Пока нет. Но я встревожена. Она должна написать письменный отказ. И тогда меня не подпустят даже к двери ее камеры. К ней больше никто не сможет подойти.

– Так что же нам делать?

– Необходимо действовать очень тонко. Больше нам ничего не остается. Нужно полностью игнорировать Кармен и заключить сделку с Уокером у нее за спиной. От ее имени. Если мы сумеем убедить его снять все обвинения, то Кармен выйдет на свободу, хочет она этого или нет.

Ричер пожал плечами.

– Что ж, значит, так мы и поступим. Но все это очень странно, верно?

– Никогда в жизни не слышала ни о чем подобном, – отозвалась Элис.

В ста милях от Пекоса двое мужчин вернулись в мотель после обеда. Они тоже выбрали пиццу, но предпочли холодное пиво воде и кофе. Женщина поджидала мужчин в их номере. Она нетерпеливо расхаживала взад и вперед, и они сразу поняли, что у нее появились новости.

– Что? – спросил высокий мужчина.

– Дополнительная работа, – сказала она.

– Где?

– В Пекосе.

– А это разумно?

Она кивнула:

– В Пекосе все еще безопасно.

– Ты так думаешь? – спросил смуглый.

– Подожди, пока не узнаешь, сколько он нам заплатит.

– Когда?

– Это зависит от выполнения наших прежних обязательств.

– Ладно, – сказал высокий. – И кто же цель?

– Так, один тип, – ответила женщина. – Все подробности вы узнаете, когда мы закончим с другой работой.

Она подошла к двери.

– Оставайтесь здесь, – сказала она. – Поспите. Завтра нам предстоит трудный день.

– Отвратительный номер, – заметила Элис.

Ричер огляделся.

– Вы полагаете?

– Здесь просто ужасно.

– Мне приходилось жить в местах и похуже.

Она немного помолчала.

– Хотите пообедать?

Ричер был полон пиццы и мороженого, однако дюйм открытой кожи на животе был весьма привлекательным. Как и дюйм на спине. Там имелась глубокая ложбинка. И пояс брюк служил крошечным мостом.

– Конечно, – ответил он. – Где?

Она опять немного помолчала.

– У меня? – предложила Элис. – Здесь мне трудно найти подходящее место. Я вегетарианка. Поэтому приходится готовить для себя.

– Вегетарианка в Техасе, – кивнул Ричер. – Вы очень далеко от дома.

– Так и есть. Ну что, вы согласны? У меня хорошие кондиционеры.

Он улыбнулся.

– Женщина готовит ужин и в ее доме прохладно? Звучит привлекательно.

– Вы готовы стать на один вечер вегетарианцем?

– Я могу есть все, что угодно.

– Тогда поехали.

Ричер натянул влажную рубашку. Элис взяла свой пиджак. Он надел ботинки, запер дверь и последовал за ней к машине.

Элис проехала пару миль на запад, и они оказались на небольшом холме, где расположился жилой комплекс, с двух сторон зажатый дорогами. Стены зданий были песочного цвета, с темными деревянными балками над ними. Всего здесь расположилось около сорока домиков, но все они выглядели жалкими, словно не выдержали испытания жарой. Домик Элис находился в центре комплекса, стиснутый двумя его соседями. Элис припарковалась рядом с дверью. Дорога здесь была заметно выщерблена, из трещин торчали высохшие растения.