– Ты не одобряешь?

– Не одобряю, – сказал Слуп.

– Кого?

– Вас обоих. Тебя и того парня.

Потом он повернулся на каблуках и ушел.

Ричер вернулся в пристройку. Кухарка принесла ему обед, а потом вернулась за грязной посудой. За окном стемнело, и ночные насекомые затянули свою безумную песню. Ричер лежал на кровати и потел. Температура не менялась, оставаясь на уровне тридцати пяти градусов. Он вновь услышал далекий вой койотов и рев пумы, хлопанье невидимых крыльев летучей мыши.

Потом на лестнице раздались легкие шаги. Ричер успел сесть, прежде чем Кармен вошла в его комнату. Одну руку она прижимала к груди, словно задыхалась или была охвачена паникой.

– Слуп говорил с Бобби, – сказала она. – Очень долго.

– Он тебя ударил? – спросил Ричер.

Ее рука метнулась к щеке.

– Нет.

– Ударил?

Она отвернулась.

– Ну, только один раз, не слишком сильно.

– Я сломаю ему руки.

– Он позвонил шерифу.

– Кто?

– Слуп.

– Когда?

– Только что. Поговорил с Бобби, а потом позвонил.

– Насчет меня?

Она кивнула.

– Он хочет, чтобы ты убрался отсюда.

– Все в порядке, – сказал Ричер. – Шериф ничего не станет делать.

– Ты так думаешь?

– Я с ним договорился, – пояснил Ричер.

Кармен немного помолчала.

– Мне нужно возвращаться. Он думает, что я с Элли.

– Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Пока нет. Разреши мне сначала с ним поговорить.

– Не позволяй больше себя бить, Кармен. Позови меня, как только тебе понадобится помощь. Или подними шум, ладно? Просто закричи.

Она начала спускаться по лестнице.

– Хорошо, я обещаю. Ты уверен насчет шерифа?

– Не беспокойся, шериф и пальцем не пошевелит.

Однако шериф поступил иначе. Он обратился в полицию штата. Ричер узнал об этом через девяносто минут, когда патрульная машина подъехала к воротам. Кто-то показал полицейским, как проехать к пристройке. Ричер услышал шорох шин по дорожке. Он успел встать с постели и спуститься по лестнице – и сразу оказался в свете мощного фонаря, направленного сквозь ветровое стекло. Ричер стоял в конусе света, когда двери патрульной машины распахнулись и двое полицейских выскочили наружу.

Они совсем не походили на шерифа – другой уровень. Молодые, подтянутые и профессиональные. Среднего роста, стройные и мускулистые. У обоих короткая военная стрижка и чистая выглаженная форма. Один из них оказался сержантом. Рядовой полицейский был латиноамериканцем, в руках он держал дробовик.

– Что такое? – спросил Ричер.

– Подойди к машине, – сказал сержант.

Держа руки так, чтобы они оставались на виду, Ричер подошел к машине.

– Встань в стойку, – сказал сержант.

Ричер положил руки на крыло и наклонился вперед. Металл нагрелся от работы двигателя. Рядовой полицейский держал его под прицелом дробовика, пока сержант обыскивал.

– Ладно, а теперь садись в машину, – приказал сержант.

– В чем дело? – спросил Ричер.

– Владелец дома обратился к нам с просьбой убрать человека, вторгшегося в его владения.

– Я сюда не вторгался. Меня наняли на работу.

– Ну, теперь ты уволен. И стал нарушителем закона. Мы намерены увезти тебя отсюда.

– Разве такими вопросами ведает полиция штата?

– В маленьких городках местные власти иногда обращаются к нам за помощью, если возникают серьезные проблемы.

– Неужели вторжение в чужие владения является серьезной проблемой?

– Нет. Однако у местного шерифа в воскресенье выходной.

Мошки кружили в луче мощного фонаря. Некоторые садились на горячее стекло, но тут же взлетали, не выдерживая жара. Другие бились в правое плечо Ричера. Мошки оказались сухими и удивительно тяжелыми.

– Хорошо, я уйду по дороге, – сказал Ричер.

– Тогда станешь бродягой на автостраде штата. Здесь это является нарушением закона, в особенности после наступления темноты.

– И куда же мы двинемся?

– Ты должен покинуть территорию округа. Мы высадим тебя в Пекосе.

– Мне должны деньги. Со мной не расплатились.

– Садись в машину. Мы остановимся возле дома.

Ричер посмотрел на второго полицейского и его дробовик. Оба выглядели вполне серьезными. Он перевел взгляд на сержанта. Тот положил руку на рукоять пистолета. Перед мысленным взором Ричера возникли двое Гриров, оба торжествующе ухмылялись. Но слова «шах и мат» в его сознании произнесла Расти.