Мало этого. Когда г. Ник. —он заканчивает свою полемику с г. Струве тем, что при­писывает противнику желание обезземелить крестьянство («если под прогрессивной программой разуметь обезземеление крестьянства,., то автор «Очерков» консерватор») — вопреки прямому заявлению г-на Струве, что он хочет обобществления труда, хочет его через капитализм, хочет для этого опираться на те силы, которые видны будут при «ясном свете открытой классовой борьбы», — то это ведь нельзя не назвать передачей, диаметрально противоположной истине. А если принять во внимание, что в подцензур­ной печати г. Струве не мог бы говорить о силах, выступающих при ясном свете клас­совой борьбы, что, следовательно, противнику г. Ник. —она зажали рот, — то тогда едва ли можно оспаривать, что прием г. Ник. —она совершенно уже — «неподходящий прием».

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 339

Приложение III

Говоря об узком понимании марксизма, я разумею самих марксистов. Нельзя не за­метить по этому поводу, что самому безобразному сужению и искажению подвергается марксизм, когда наши либералы и радикалы берутся за изложение его на страницах ле­гальной печати. Что это за изложение! Подумайте только, как изуродовать нужно эту революционную доктрину, чтобы уложить ее на прокрустово ложе российской цензу­ры! И наши публицисты с легким сердцем проделывают подобную операцию: мар­ксизм в их изложении сводится, почитай что, к учению о том, как при капиталистиче­ском строе проделывает свое диалектическое развитие индивидуальная собственность, основанная на труде собственника, как она превращается в свое отрицание и затем обобществляется. И в этой «схеме» с серьезным видом полагают все содержание мар­ксизма, минуя все особенности его социологического метода, минуя учение о классо­вой борьбе, минуя прямую цель исследования — вскрыть все формы антагонизма и эксплуатации, чтобы помочь пролетариату сбросить их. Не удивительно, что получает­ся нечто до такой степени бледное и узкое, что наши радикалы принимаются оплаки­вать бедных русских марксистов. Еще бы! Русский абсолютизм и русская реакция не были бы абсолютизмом и реакцией, если бы при существовании их можно было цели­ком,

340 В. И. ЛЕНИН

точно и полно излагать марксизм, договаривая до конца его выводы! И если бы наши либералы и радикалы как следует знали марксизм (хотя бы по немецкой литературе), они бы посовестились так уродовать его на страницах подцензурной печати. Нельзя из­ложить теории — молчите или оговаривайтесь, что излагаете далеко не все, что опус­каете самое существенное, но зачем же, излагая обрывки, кричать об узости?

Ведь этак только и можно дойти до таких курьезов, возможных лишь в России, когда к марксистам относят людей, понятия не имеющих о борьбе классов, о необходимом антагонизме, присущем капиталистическому обществу, и о развитии этого антагониз­ма, людей, не имеющих представления о революционной роли пролетариата; даже лю­дей, выступающих прямо с буржуазными проектами, лишь бы у них попадались сло­вечки «денежное хозяйство», его «необходимость» и т. п. выражения, для признания которых специально марксистскими нужна вся глубина остроумия г. Михайловского.

А Маркс всю цену своей теории полагал в том, что она «по самому существу своему — теория критическая и революционная» . И это последнее качество действительно присуще марксизму всецело и безусловно, потому что эта теория прямо ставит своей задачей вскрыть все формы антагонизма и эксплуатации в современном обществе, проследить их эволюцию, доказать их преходящий характер, неизбежность превраще­ния их в другую форму и послужить таким образом пролетариату для того, чтобы он как можно скорее и как можно легче покончил со

Заметьте, что Маркс говорит здесь о материалистической критике, которую только и считает науч­ной, т. е. критике, сопоставляющей политико-юридические, социальные, бытовые и др. факты с эконо­микой, с системой производственных отношений, с интересами тех классов, которые неизбежно склады­ваются на почве всех антагонистических общественных отношений. Что русские общественные отноше­ния — антагонистические, в этом едва ли кто мог сомневаться. Но основанием для такой критики их еще никто не пробовал брать.

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 341

всякой эксплуатацией. Непреодолимая привлекательная сила, которая влечет к этой теории социалистов всех стран, в том и состоит, что она соединяет строгую и высшую научность (являясь последним словом общественной науки) с революционностью, и соединяет не случайно, не потому только, что основатель доктрины лично соединял в себе качества ученого и революционера, а соединяет в самой теории внутренне и не­разрывно. В самом деле, задачей теории, целью науки — прямо ставится тут содейст­вие классу угнетенных в его действительно происходящей экономической борьбе.

«Мы не говорим миру: перестань бороться — вся твоя борьба пустяки. Мы только даем ему истинный лозунг борьбы»101.

Следовательно, прямая задача науки, по Марксу, это — дать истинный лозунг борь­бы, т. е. суметь объективно представить эту борьбу, как продукт определенной системы производственных отношений, суметь понять необходимость этой борьбы, ее содер­жание, ход и условия развития. «Лозунг борьбы» нельзя дать, не изучая со всей под­робностью каждую отдельную форму этой борьбы, не следя за каждым шагом ее, при ее переходе из одной формы в другую, чтобы уметь в каждый данный момент опреде­лить положение, не упуская из виду общего характера борьбы, общей цели ее — полно­го и окончательного уничтожения всякой эксплуатации и всякого угнетения.

Попробуйте сравнить с «критической и революционной» теорией Маркса ту бес­цветную дребедень, которую излагал в своей «критике» и против которой воевал «наш известный» Н. К. Михайловский, — и вы поражены будете, как это могут быть в самом деле люди, считающие себя «идеологами трудящегося класса» и ограничивающиеся... тем «плоским кружком», в который превращают теорию Маркса наши публицисты, стирая с нее все жизненное.

342 В. И. ЛЕНИН

Попробуйте сравнить с требованиями этой теории нашу народническую литературу, исходящую тоже ведь из желания быть идеологом трудящегося, литературу, посвящен­ную истории и современному состоянию наших экономических порядков вообще и крестьянства в частности, — и вы поражены будете, как могли социалисты удовлетво­ряться подобной теорией, которая ограничивалась изучением и описанием бедствий и моралью по поводу этих бедствий. Крепостное право изображается не как определен­ная форма хозяйственной организации, порождавшей такую-то эксплуатацию, такие-то антагонистические классы, такие-то политические, юридические и др. порядки, — а просто как злоупотребления помещиков и несправедливость по отношению к крестья­нам. Крестьянская реформа изображается не как столкновение определенных хозяйст­венных форм и определенных экономических классов, а как мероприятие начальства, «выбравшего» по ошибке «неверный путь», несмотря на самые благие намерения. По­реформенная Россия изображается как уклонение от истинного пути, сопровождаю­щееся бедствиями трудящегося, а не как известная система антагонистических произ­водственных отношений, имеющая такое-то развитие.