– Нет, нет, только не сейчас, – говорил Колин, стараясь проскочить мимо тети Эмили, которая изо всех сил старалась его перехватить. – Эмили, я сейчас не могу говорить, я опаздываю. Мне надо спешить.

Он схватил стопку фотографий, предназначенную для Корта, и, налетая на мебель, ринулся в холл.

– А вдруг произойдет какой-нибудь кризис? – сказала Эмили, не отставая от него. – Я должна иметь возможность с тобой связаться. Я имею в виду только в случае крайней необходимости.

– Кризис? Какой кризис? Почему должен наступить кризис? – в отчаянии вскричал Колин. – Эмили, я опаздываю. Не задерживай меня.

– Может произойти все, что угодно, – с оттенком драматизма объявила Эмили. – А вдруг я умру? Или упаду с лестницы? А сердечный приступ? В моем возрасте он может произойти в любую минуту, и, если это случится, мне необходимо будет срочно с тобой связаться.

– Господи! – Колин закатил глаза.

– Я никому не скажу. Ни одной живой душе. И клянусь, что не позвоню, разве только что и в самом деле начну помирать. – Голос у нее стал вкрадчиво-умоляющим, и Колину он был хорошо знаком, потому что он сам в случае необходимости пользовался этим приемом и знал, что он, как правило, оказывается беспроигрышным.

– «Пьер»? «Плаза»? «Карлейл»?

– Оставь меня в покое, – закричал Колин, открывая дверь.

– «Ридженси»? Я надеюсь, не «Уолдорф»?

– Ни то, ни другое и ни третье! Я не скажу, а ты ни за что не догадаешься. – Колин вылетел на лестничную клету.

– Это «Плаза», правда? Вид на парк! Я так и знала! Ах, Колин, какой ты романтик!

– Вовсе не «Плаза», – пробормотал Колин, багрово покраснев. – Я ушел. Меня уже нет.

– Ах, любовь! Какая прелесть, – усмехнулась Эмили, закрывая за ним дверь.

Ах, любовь, думал Колин, вылетая из «Конрада» и бросаясь в такси.

– Поезжайте как можно быстрее, – сказал он шоферу и просунул в окошечко несколько долларов. Шофер изумленно взглянул на него и рванул с места. Колин решил, что он еще не выбился из графика: если Корт не задержит его, то он успеет в «Плазу» самое позднее к половине второго. И как только он это подумал, машина свернула налево и резко остановилась. Колин устремил вперед трагический взгляд – перед ними стоял огромный грузовик, он перегораживал всю улицу. Шофер дал сигнал за пятнадцать секунд до того, как Колин попросил его об этом, но в этом было мало смысла. Теперь они были заперты машинами со всех сторон, а грузовик явно не собирался трогаться с места.

Томас Корт привел в порядок одежду и отошел от женщины. Он не привык попусту тратить время, когда все уже было кончено. Влечение угасло, и он мгновенно потерял интерес к незнакомке. Единственным его желанием было как можно скорее от нее избавиться. Он смотрел на нее сверху вниз, уже прикидывая, какая из испытанных формул поведения с наибольшей вероятностью обеспечит ее быстрый уход, но тут что-то привлекло его внимание.

Женщина все еще стояла на коленях с опущенной головой, лица ее не было видно. Незадолго до того, в процессе этого непродолжительного совокупления, она сняла блузку, которая теперь лежала рядом с ней на полу. Когда она наклонилась, чтобы ее поднять, взгляд Корта упал на ее обнаженную шею, скользнул по линии спины, по прядям темных волос, и в эту секунду Корт увидел нечто, заставившее его издать возглас изумления.

Женщина резко вскинула голову, рванулась, но Корт ее опередил. Прежде чем она успела подняться, он снова прижал ее к полу. Он раздвинул густые пряди темных волос, обнажив плечо. Да, действительно, на левой лопатке была татуировка – маленький черный паук.

С глухим яростным рычанием он оттолкнул ее и сам отскочил в сторону. Он был бледен, как полотно. Девушка медленно поднялась на ноги. Она вытерла рот ладонью, посмотрела ему в глаза и нахмурилась.

– Я же говорила, что восхищаюсь вашими фильмами.

– Выражать восхищение таким способом глупо. В следующий раз напишите письмо. Одна из моих секретарш вам ответит.

– Письмо? – Кровь бросилась ей в лицо. – Вы советуете написать письмо? Хорошо, мистер Корт, я запомню.

Она надела блузку и начала ее застегивать. Корт молча наблюдал за ней. Когда она надела пальто и двинулась к двери, тревога, охватившая его, немного утихла. Он уже говорил себе, что ему повезло, что риск был слишком велик, однако все обошлось, но в дверях она задержалась.

– Значит, вы не помните? – спокойно спросила она, глядя на него желтоватыми глазами.

– Не помню что? – Корт отошел от двери.

– Как мы этим занимались в последний раз? – Она лениво оглядывала комнату.

Корт нахмурился.

– Вы ошибаетесь, – начал он. – Я думаю, сейчас вам лучше уйти. Я говорил вам…

– О-о, ошибаюсь не я, а вы. – В ее голосе появилась нерешительная, почти застенчивая интонация. – Все в порядке, я вас не виню. Почему вы должны помнить? В то время я была блондинкой. И, разумеется, была гораздо моложе. Тогда это тоже произошло очень быстро, ничего особенного. В конце концов, я у вас была третьей за неделю.