– Взяла на пробу, – коротко сказала Пикси.

– Проблема не в этом.

– Линдсей, с этим кремом ты сразу залетишь, я тебя уверяю.

– Я в это не верю. Сплошное шарлатанство.

– Делай, как я тебе говорю. И еще надень янтарное ожерелье. У тебя есть янтарное ожерелье? Нет? Тогда срочно купи и не снимай его ни при каких обстоятельствах. Обещай мне.

– Хорошо, я обещаю. – Линдсей улыбнулась.

– Вот так-то лучше. А теперь давай выпьем, и я расскажу тебе все сплетни. Нет, лучше сначала ты.

– Я не знаю никаких сплетен. – Линдсей вздохнула. – Я сижу одна со всеми этими вырезками для своей книги. Что еще? Я навещаю отца Колина или он заглядывает ко мне. Мне он ужасно нравится. Он так старомодно выражается. Представляешь, он говорит «Клянусь Юпитером». Вчера он принес мне щенка. Прелестное существо с карими глазами. Я назвала его Джиппи.

Пикси кивнула.

– Том пришел в себя, он уехал с Колином в Йоркшир. Работают там по восемнадцать часов в день. Я по ним очень скучаю. – После паузы она продолжала: – Пикси, получается, что я живу от одного телефонного звонка до другого. От письма до письма. Я так его люблю. – Она вздохнула. – Я знаю, что ты этого не одобряешь, но когда-нибудь ты меня поймешь.

Пикси была полна решимости этого не делать. Однако голос и выражение лица Линдсей произвели на нее впечатление. Она решила быстро сменить тему.

– Нет уж, я займусь чем-нибудь другим. – Она налила в бокалы вино, которое принесла с собой, села на подушку возле дивана и вытянула ноги. – Прежде всего, – начала она, – тебе грозит опасность. Вчера я познакомилась с одной сумасшедшей женщиной – Лулу… Забыла фамилию.

– Лулу Сабатьер? Не может быть. Эта проклятая Лулу гоняется за мной уже несколько месяцев. Неужели ты правда ее видела? На что она похожа?

– Странная. Высокая. Длинные белые волосы. Около сорока. Зубы как у кролика. Акцент. Не то австралийский, не то новозеландский.

– Не может быть! – изумленно воскликнула Линдсей. По описаниям Пикси она узнала женщину, с которой встретилась случайно в коридоре на вечеринке в канун Дня Всех Святых. – Но я же встречалась с ней. Она назвалась каким-то другим именем. Зачем ей это понадобилось?

– Я же говорю, она странная. Она все толковала мне, как ты ей нравишься, как ты ходила в ее сад, в общем, несла всякую чушь. Знаешь, почему она за тобой охотилась? Она представляет этого ужасного актера… Как же его зовут? Ну, тот, что похож на мальчика из церковного хора.

– Ник Хикс? Не могу поверить.

– Именно он. Она хотела, чтобы ты использовала его как модель, когда будешь писать о мужских модах, а теперь она пристает с тем же самым ко мне. Неужели он так жаждет выставляться напоказ?

– Да, несомненно. – Линдсей нахмурилась. Она вспоминала вечер у Лулу Сабатьер, огромное помещение, похожее на палубу авианосца, волшебный сад. – Как странно, – сказала она. – Когда она позвонила мне в тридцать пятый раз, я подумала, что у нее, может быть, действительно что-нибудь важное.

– Знаешь, с кем подписали контракт Роуленд и Макс? Не с кем иным, как с Паскалем Ламартином. Макс говорит, что сейчас он работает над какой-то книгой, а со следующего года снова будет выезжать в военные зоны. – Помолчав, Пикси добавила: – А мне казалось, ты говорила, что Паскаль с этим покончил навсегда. Он же обещал это своей жене.

– Так и было. И он согласился работать на Роуленда? Это невероятно!

– Решено и подписано. Макс вцепился в него мертвой хваткой.

– О какой войне идет речь? Никак не могу в это поверить.

– О, всегда где-нибудь идет война, – беспечно заметила Пикси. – А теперь по-настоящему интересные новости. О самом Роуленде. Держись, Линдсей, а то упадешь. Ты, наверное, не поверишь, но я слышала…

Некоторое время Линдсей слушала внимательно. Постепенно ее охватывала печаль. Она взглянула на диван, на котором они с Роулендом сидели и разговаривали после возвращения из Оксфорда. Она думала о том, о чем они говорили, и о том, что уже никогда не будет сказано. Теперь она понимала, что это был один из многих моментов, когда перед ними, особенно перед Роулендом, вставал призрак будущего, которого он просто-напросто боялся. Боялся выбора, боялся повседневных будничных отношений, боялся потерять свободу.

– Ну что ж, буду рада, если все в его жизни устроится. Я желаю ему самого лучшего, – тихо сказала она, когда Пикси договорила. Эти слова прозвучали очень взволнованно и искренне.

– У тебя новые духи? Дорогая, ты пахнешь чудесно, – сказал Колин. Они лежали в кровати, укрывшись одеялом и пледом, в голубой спальне в домике на ферме.

– Д-да, мне их дала Пикси.

– Ожерелье мне тоже нравится. Мне нравится, когда на тебе ожерелье и больше ничего… Интересно, что именно производит на меня такое сильное впечатление – духи, ожерелье или отсутствие всего остального?