Он остановил машину у дома, но не выключал мотор. Так он сидел в машине несколько минут, неспособный принять хоть какое-то решение. Наконец решился и вышел из машины. Он уже собирался позвонить в дверь, когда она открылась сама. За нею стояла молодая женщина, видимо, соседка Тома с верхнего этажа. Узнав, что этот высокий, красивый и явно взволнованный человек хочет видеть Тома, она впустила его в дом и собиралась выйти, но в последний момент обернулась.

– Дело в том… – она нахмурилась. – Том в неважном состоянии. Вы это знаете? Вы его друг?

– Я друг его матери. Что значит – в неважном состоянии? – с удивлением спросил Колин. – Это странно. Его мать вчера говорила с ним по телефону, и все было в порядке.

– Ну, я думаю, матери он и не мог сказать ничего другого. Вы, наверное, сами знаете, как это бывает. Он не хочет, чтобы об этом знали, но у них с Катей произошла жуткая ссора – в прошлый четверг, когда он вернулся из Эдинбурга. На самом деле они вроде бы расстались, и Том ужасно страдает. Я за него беспокоюсь. Вчера вечером я хотела с ним поговорить, но он наотрез отказался. А сегодня утром он даже не открыл мне дверь. Так что обращайтесь с ним поосторожнее.

Она вышла. Колин понял, что сейчас не самое подходящее время для разговора о Линдсей. Он решил, что самое разумное вернуться в «Шют» и привезти Линдсей сюда. Но после непродолжительного колебания Колин передумал и стал подниматься по лестнице.

На площадке он остановился. Сверху доносилась музыка – он узнал Моцарта, – снизу явственно слышались глухие удары рока, а за дверью кто-то плакал.

– Том, – позвал Колин. – Том, вы здесь?

Ответа не было. Колин почувствовал, что его тревога растет. Он постучал в дверь.

– Том, я знаю, что вы здесь, – сказал он. – Я Колин Лассел. Мне срочно нужно с вами поговорить. – Он подергал дверь – она оказалась запертой. – Том, пожалуйста, откройте.

Наступила тишина, потом послышался шум, словно в комнате двигали мебель.

– Уйдите, – отчетливо прозвучал голос Тома.

Колин колебался. Он был растерян. Конечно, он не мог ворваться в комнату к Тому, но он помнил, каким был сам в его возрасте после смерти брата.

Он снова постучал в дверь.

– Том, я не могу уйти. Я должен с вами поговорить. Откройте дверь.

– Убирайтесь. – Послышался всхлип. – Убирайтесь и оставьте меня в покое.

Колин твердо решил не отступать.

– Том, произошел несчастный случай. Я не могу уйти. Откройте дверь.

Наступила минутная тишина, потом Колин услышал шаги, звук поворачивающегося в двери ключа. Колин бросил быстрый взгляд на Тома и быстро вошел в комнату, прежде чем Том успел захлопнуть дверь. В комнате царил невообразимый хаос. Но, кроме беспорядка, его внимание привлекло что-то еще, чего он пока не мог осознать, – настолько его поразил вид самого Тома.

– Что случилось? – испуганно спросил Том. – Что с мамой? Я же только вчера с ней говорил по телефону. О Боже…

– Ничего страшного, – поспешно ответил Колин. – Честно говоря, Том, я не мог придумать другого способа заставить вас открыть дверь.

Он умолк, увидев страдание и боль в глазах Тома. Колин снова посмотрел на предметы, лежащие на столе. Никаких сомнений в их предназначении быть не могло. Он резко обернулся к Тому. Лицо Тома скривилось, он ответил Колину невидящим, затравленным взглядом и с трудом перевел дыхание.

– Все в порядке, – сказал Том. – Я действительно хотел это сделать, но у меня ничего не получилось. – По его лицу покатились слезы. – Катя сказала, что я беспомощный и бесполезный человек, и она права. Я купил эту проклятую бутылку и таблетки, но ничего не смог. Я три часа сидел и смотрел на них, а проглотить не смог. – Он рухнул на стул. – Знаете, куда она уехала? В Лондон. Она поехала к этому проклятому Роуленду Макгиру. Она считает, что влюблена в него, что жить без него не может.

Колин медленно подошел к столу. На нем лежала записка, в которой все слова были зачеркнуты.

«Дорогая мама», – сумел прочесть Колин. Он провел рукой по лицу. Рядом с запиской стояла непочатая бутылка водки и аккуратными рядами лежало множество белых таблеток.

Колин взглянул на таблетки, потом перевел взгляд на Тома.

– Это парацетамол, – сказал он. – Не аспирин, а парацетамол. Вы что-нибудь съели?

– Нет, я же говорю вам…

– Том, посмотрите на меня. Если вы это сделали, я должен знать.

– Нет. – Том покачал головой. – Посчитайте, все таблетки на месте.

Колин пересчитал таблетки. Том сказал ему правду. Теперь, кроме испуга, он ощущал гнев.