Навои медленно, величаво поднялся на возвышение — мимбар. [58] Все встали. Никто не произнес ни слова; все взоры были устрияленьт на поэта. Стоя на мимбаре, Навои обвел глазами толпу, охваченную мыслью, единой надеждой. Глубокие чувства волновали поэта. Держа указ в чуть заметно дрожавших руках, слегка повысив голос. Навои читал. Люди выражали теснившиеся в сердце чувства выкриками: «Справедливо!», «Дай-то бог!», «Проклятие злодеям!».

Содержание указа передавалось из уст в уста Оно Мгновенно стало известно в задних рядах и даже на крышах. Поэт, волнуясь, произнес краткую, глубоко прочувствованную речь. Когда он кончил, в воздух поднялись тысячи рук — шершавые мощные ладони дехкан, зеленые руки красильщиков, тонкие, костлявые пальцы ткачей. Молитвы и благословения огласили высокие своды мечети.

Люди с радостным облегчением выходили на улицу. Поэт остался в мечети побеседовать с гератскими учеными и мударрисами о положении студентов. Избегая всякого поклонения себе, Навои в одиночестве вернулся в диван. Здесь он составил длинный список чиновников, обижавших и притеснявших народ, решив наказать каждого сообразно его вине и проступкам. Весь Герат только и говорил о поэте. За неделю Навои завершил дела и возвратился в лагерь Хусейна Байкары.

После первого поражения Мирза Ядгар снова собрал большие силы и занял Астрабад. Теперь он направил взоры на Герат. Его отряды уже действовали окрестностях города. Хусейн Байкара встревожился. Навои советовал как можно скорее возвращаться в Герат, чтобы собрать там новые силы и окончательно расправиться с мятежником. Хусейн Байкара поспешил с войском к столице.

События разворачивались с быстротой молнии.

Хусейн Байкара шел днем и ночью. В одном или двух переходах от столицы он остановился. Султан ожидал, что вельможи Герата, по обычаю, устроят ему торжественную встречу, но в столице, казалось, и не подозревали о его приближении. Герат был глух и холоден. В войске началось брожение. Люди, посланные, чтобы выяснить положение, вернулись в унынии. Они сообщили, что путь к столице закрыт и что беки, Начальники крепости, перешли на сторону Мирзы Ядгара. Волнение и растерянность в войске усилились. Навои вошел в шатер султана.

— Какое низкое предательство! — твердил Хусейн Байкара, горестно покачивая головой. — Вероломные неблагодарные люди закрыли ворота крепости перед своим султаном!

— Обманщик сам упадет в яму, которую вырыл для другого, — убежденно сказал Навои. — Не следует терять веры в себя. Конечно, дело крайне осложнилось, но, действуя решительно и уверенно, можно преодолеть любое затруднение. Надо только присматривать за войском. Постарайтесь не портить отношений с оставшимися при вас нукерами. Будьте всегда заодно с Ними — горе правителю, который оторвался от войска.

— Как вы думаете, что нужно предпринять? — спросил Хусейн Байкара, задумчиво глядя на поэта.

— Сейчас необходимо уйти отсюда, — не колеблясь, ответил Навои. — В столице много верных людей. С их помощью вы будете знать обо всем. Когда наступит удобный момент, можно будет решительными действиями покончить с врагом.

Полузакрыв глаза, Хусейн Байкара молча думал. Он Обтер платком лоб, покрытый холодным потом. Затем со вздохом поднялся и дрожащим голосом приказал бекам садиться на коней.

Не прерывая похода ни днем, ни ночью, Хусейн Байкара пришел в местность Уленг-и Сер-и-так.

И тут были получены сведения, что мятеж, поднятый Султаном Махмудом в окрестностях Балха, постепенно расширяется. Хусейн Байкара в своем собственном царстве оказался между двух огней. Встреча с врагом в открытом бою пугала султана. Не видя нигде надежного места, Хусейн, словно птица без гнезда, блуждал по стране. Из Уленг-и Сер-и-така он перешел в Дешт-и-Сакильман. Оттуда с отрядом воинов направился к Неретагу. Эту неприступную крепость он рассчитывал удержать в своих руках. Однако вскоре выяснилось, что и на нее нельзя рассчитывать. Наконец султан Хусейн остановился в Меймене.

Сторонники Мирзы Ядгара вели свои дела очень ловка Тетка Мирзы Ядгара, влиятельная Пайенде Султан-бегам, по совету эмира Ферид-ад-дина Барласа и других веков, переехала из своего загородного жилища в Герат. Подкупив видных людей столицы — беков и чиновников, — она объявила своего племянника государем Хорасана. На крепостных валах играла торжественная музыка. Султан-бегим даже приказала упоминать имя Мирзы Ядгара как правителя Хора-сака в мечетях во время молитвы — хутбы. [59] Мирзе Ядгар, находившийся в области Туса, стремительно двинулся в Герат.

Народ, не видавший от государей добра и привыкший к частой смене правителей, относился к этим событиям равнодушно. Что же касается вельмож и знатных граждан Герата, то они благосклонно взирали на молодого государя и с нетерпением ожидали его прибытия, рассчитывая на новые назначения и наделы землей. Наконец, разодевшись в шелка и бархат, они выехали на породистых конях встречать Мирзу Ядгара. Поклонившись девять раз, вельможи облобызали стремя молодого царевича. После торжественной молитвы дождавшись благоприятного часа, указанного звездочетами, новый государь въехал в Герат и остановился в Баг-и-Загане.