Вместо того чтобы потребовать от своей собеседницы объяснений по этому поводу, Нэнси предпочла продолжить дознание.

— Еще одна вещь меня очень интересует, — произнесла она, пристально глядя в глаза Эйлин. — Подойдя к дверям вашей комнаты в восемь утра, мы с Джорджи слышали, как вы с кем-то говорили по телефону и с жаром уверяли собеседника, что он не получит за что-то миллион долларов. За что?

Брэддок сердито уставилась на юную сыщицу.

— Ну и хватка у вас. Но, знаете ли, мисс Дру, никто не давал вам права подслушивать мои личные телефонные разговоры.

— Мы вовсе не подслушивали! — негодующе запротестовала Нэнси. — У дверей вашей комнаты мы оказались лишь потому, что были позваны в гости!

— И все-таки у вас нет права вести себя столь назойливо. Настырно, я бы сказала. — Брэддок явно была оскорблена, и в голосе ее звучал гнев. — Но поскольку я хочу обелить свое имя, очистить его от подозрений, я открою вам правду. В тот момент, когда вы стояли у меня за дверью, я обсуждала со своей приятельницей ее проблемы. И кое-что ей действительно советовала. Она тоже литератор и собирается продать издательству свой новый роман. Ей надо было знать, сколько, по моему мнению, можно за него просить. И только. Все это, естественно, ничего общего с Сэлли и Уиллом не имеет.

В мрачном свете лежащей на полу лампы Нэнси изучала лицо Брэддок. Та слегка повернула голову, неяркий луч скользнул по стеклам очков, и Нэнси вдруг увидела за выпуклыми стеклами ярко-голубые глаза. Да, глаза у Брэддок были голубыми от природы. Она не носила цветных контактных линз. Ей просто незачем было их носить! А Нэнси ни капельки не сомневалась, что голубая линза, найденная в ванной комнате Сэлли, принадлежала преступнику. Из двух фактов следовал один непреложный вывод: Брэддок была чиста.

— Я хочу вам кое-что предложить, — вслух проговорила Нэнси. — Давайте вместе обыщем этот номер. Согласны? Две пары глаз надежнее одной.

Брэддок вдруг поднялась во весь рост, подозрительно и недружелюбно уставившись на юную сыщицу.

— Вы задали мне чуть ли не десяток вопросов, — довольно враждебно произнесла она, — считая себя вправе это делать. Однако о том, кто вы сами такая, не обмолвились ни единым словом. Почему я обязана вам верить? Почему должна участвовать в ваших действиях? Вы лгали мне вчера, явившись с визитом в мой номер. Вы прикинулись поклонницей моего творчества, преследуя при этом Бог знает какие цели. Голову даю на отсечение, вам никогда в жизни не доводилось читать написанные мною книги.

— Это правда, — откровенно призналась Нэнси.

— Так кто же вы такая? — возвысила голос Брэддок. — И по какой причине вас заботит судьба Уилла и Сэлли?

— Я детектив-любитель, — негромко промолвила девушка. — Расследование всевозможных тайн и преступлений — это, можно сказать, мое хобби.

— Как и у всех остальных, слетевшихся на съезд, — саркастически усмехнулась Эйлин. — Бьюсь об заклад, вы не раскрыли ни единого настоящего преступления.

— Пару раз все-таки раскрыла, — скромно ответила Нэнси. Несколько мгновений Брэддок, нахмурившись, изучающе смотрела на юную сыщицу.

— Как, вы сказали, вас зовут?

— Нэнси. Нэнси Дру.

— Погодите. — Лицо писательницы внезапно просветлело; она с воодушевлением принялась кивать головой, словно бы что-то сообразив. — Да-да, конечно! Я же слышала о вас! От близкого моего друга, от Моники Кроун. Моника с восторгом рассказывала, как вы добились того, что с ее дочери сняли обвинение в краже.

Нэнси улыбнулась.

— Я была рада помочь ей. Она замечательная женщина и великолепный прозаик. Это и вправду оказалось интереснейшее расследование.

— Моника даже прислала мне вырезку из ривер-хайтской газеты. Об этой истории напечатали целую статью: «Дело о пропавших бриллиантах», — оживленно продолжала Брэддок. — Но в газете не поместили вашу фотографию, вот я вас и не признала.

— Зачем же было печатать мою фотографию? — снова улыбнулась Нэнси. — Я всего только детектив, а не телезвезда.

— У детективов тоже бывают поклонники, — возразила Брэддок. — Взять хотя бы, к примеру, Фифи Спинелли из моих романов! Знали бы вы, скольким людям она внушает восхищение!

Нэнси рассмеялась, но тут же посерьезнела.

— Давайте все-таки займемся поисками улик.

— Рада следовать вашим указаниям, — с готовностью согласилась писательница.

Подойдя к тяжелым занавесам, прикрывавшим окно, девушка потянула вниз шелковый шнур. Шторы разошлись в разные стороны, яркий солнечный свет хлынул в комнату. Она заморгала, зажмурилась, потом открыла глаза и повернулась к помощнице.

— Я начну осмотр от самой двери.

— Хорошо. Я обыщу постель.

Нэнси опустилась на четвереньки и начала дюйм за дюймом исследовать ковер у порога.