– Мама еще на работе, – сказал Эрик, взглянув на часы. – А Роз должна быть в своей комнате. Она собиралась сегодня сушить своих Барби в микроволновке.

– Похоже, микроволновке сегодня не поздоровится.

Дверь в комнату Розамунды была увешана самодельными табличками: «Не входить», «Эрику вход запрещен!» и «Феминизм – безоговорочное признание того, что женщины тоже люди».

– Роз…

– Ненавижу! Всех ненавижу! И все ненавидят меня!

Эрик быстро закрыл дверь. Бамс! В дверь ударилось что-то увесистое.

– Тебя никто не ненавидит! – крикнул он.

– А мне плевать! Убирайтесь!

Бамс! Хрясь! Бамс!

– Думаю, лучше оставить ее в покое, – сказал Эрик. – у нее бывают приступы плохого настроения. Хочешь посмотреть мою комнату?

«У него милая комната, – подумала Tea. – Огромное количество книг, есть очень старые».

– Я купил их на книжных развалах, – сказал Эрик, заметив ее любопытный взгляд.

«Сравнительная анатомия позвоночных», «Развитие и строение эмбриона свиньи», «Красный пони». Большинство книг было про животных.

Множество призовых кубков: по бейсболу, по теннису, по баскетболу. Спортинвентарь, разбросанный повсюду, вперемежку с книгами и грязными носками.

Эта комната ничем не отличалась от комнаты молодого колдуна.

На стене висела большая фотография мужчины, улыбка которого была удивительно похожа на улыбку Эрика.

– Кто это? – спросила Tea.

– Мой отец. Он погиб в авиакатастрофе, когда Роз была совсем маленькой. Он был пилотом.

Голос Эрика звучал ровно, но его глаза потемнели.

– Мои родители тоже умерли, когда я была маленькой. Я их совсем не помню.

Эрик снова посмотрел на фотографию:

– Знаешь, я никогда не задумывался об этом, но теперь понял, что рад тому, что помню его.

Они улыбнулись друг другу.

– Тебе здесь нравится? – спросил Эрик.

– Очень, – ответила Tea. – Мне здесь все нравится.

Эрик заморгал и смущенно облокотился на свой письменный стол. При этом он столкнул на пол стопку листов, которые разлетелись в разные стороны.

Tea едва сдержалась, чтобы не рассмеяться:

– Это бумаги из университета Дэвиса?

– Точно. Хочешь взглянуть?

Она почти сказала «да», потому что была готова согласиться на что угодно, но вовремя одумалась. Все происходило очень быстро и могло зайти слишком далеко.

– Не сейчас, – ответила она. – В другой раз.

– Как хочешь, – пожал плечами Эрик. – Но ты подумай хотя бы над тем, чтобы начать посещать уроки зоологии. Мистер Гаспаро – прекрасный учитель. Тебе понравится заниматься у него.

– Хорошо, я подумаю. – Она взглянула на Эрика, который сидел перед ней на корточках. – И еще я хотела сказать… спасибо тебе.

– За что?

– За то, что желаешь мне добра. За то, что так обо мне заботишься.

Он закрыл глаза:

– Ты даже представить себе не можешь, как я хочу о тебе заботиться.

Эрик смотрел ей в глаза.

Между ними снова возникла эта необъяснимая связь. Их словно притягивало друг к другу. Это было одновременно прекрасно и немного страшно. Эрик медленно поднялся и подошел к Tea.

Все произошло словно само собой. Их пальцы переплелись, дыхания смешались в одно. Казалось, все вокруг погрузилось в сверкающий туман.

Хрясь!

Что-то ударилось о стену.

– Не обращай внимания, – прошептал Эрик. – Это полтергейст. – Его губы почти касались ее лица.

– Это Розамунда, – прошептала в ответ Tea. – Ей очень плохо. Нужно попробовать помочь ей.

Tea была так счастлива, что ей хотелось сделать счастливым весь белый свет. Эрик простонал:

– Теа…

– Подожди, я попробую поговорить с ней. Я скоро вернусь.

Эрик несколько раз моргнул и попытался улыбнуться:

– Ладно, мне все равно нужно полить мамин огород и покормить кроликов. Скажешь мне, когда у нее пройдет эта хандра. Я буду ждать.

Tea направилась к комнате Розамунды и осторожно постучала в дверь.

– Роз, можно мне с тобой поговорить?

– Не называй меня так. Теперь меня зовут Фред.

– Хорошо, Фред, – сказала Tea.

Она вошла в комнату и присела на краешек кровати. Вернее, не кровати, а ее деревянного остова. Матрас был прислонен к одному из углов комнаты и, судя по всему, служил крышей своеобразного убежища. Вся комната выглядела так, словно по ней пронесся ураган. В воздухе стоял сильный запах морских свинок.