Дениз знала, что лжет самой себе, но уже не могла отделить в своей голове правду от лжи. Она упорно смотрела на крышку стола, пока Робин не бежала, настежь распахнув дверь.

Наутро «Нью-Йорк таймс» посвятила «Генератору» первую полосу в разделе ресторанов, целый подвал. Под заголовком («Генерируя успех на полную мощность») поместили фотографию Дениз, а снимки здания снаружи и изнутри вынесли на страницу 6, где были представлены также ребрышки по-деревенски и квашеная капуста. Так-то лучше. Гораздо лучше. К полудню ее пригласили выступить на «Фуд чэннел» и предложили вести ежемесячную колонку в «Филадельфии». В обход Роба Зито Дениз дала указание девушке на телефоне принимать заказы на сорок лишних мест за вечер. Гари и Кэролайн позвонили (каждый в отдельности!) и принесли поздравления. Обругав Зито за то, что он отказался зарезервировать на выходные столик для местной телеведущей Эн-би-си, слегка унизив подчиненного, Дениз почувствовала себя значительно лучше.

Богатые люди, каких, бывало, не заманишь в рестораны Филадельфии, толпились в три ряда у стойки бара, когда вошел Брайан с дюжиной роз. Он обнял Дениз, она замерла в его объятиях. Дала ему толику того, чего хочет мужчина.

– Нужны еще столики, – распорядилась она. – Три на четверых и один на шестерых, это как минимум. Требуется на полную ставку человек, умеющий сортировать заказы. Усилить охрану на парковке. Кондитер с большей фантазией и меньшим апломбом. И подумай, не пора ли заменить Роба управляющим из Нью-Йорка, более подходящим для клиентов высокого полета, которые к нам вот-вот явятся.

– Ты так обойдешься с Робом? – изумился Брайан.

– Он не поддержал мои ребрышки и квашеную капусту, – отрезала Дениз. – «Таймс» мои ребрышки и капуста пришлись по вкусу. К черту Роба, раз он не справляется с делом.

Глаза у Брайана вспыхнули, когда он услышал в ее голосе металл. Вроде бы такой Дениз ему еще больше понравилась.

– Как скажешь, – уступил он.

Поздно вечером в субботу она поднялась в «гнездышко», оборудованное Брайаном на крыше «Генератора», выпить с хозяином, Джерри Шварцем, двумя скуластыми блондинками, а также солистом и первой гитарой из своей любимой группы. Теплая ночь, насекомые у реки гудели громко, словно по рельсам «Шуилкил-вей» несся экспресс. Блондинки общались с мобильными телефонами. Изрядно охрипший гитарист угостил Дениз сигаретой и изумился при виде шрамов на ее руках.

– Черт побери, руки у тебя пострашнее моих!

– На моей работе привыкаешь терпеть боль, – пояснила она.

– Повара, как известно, любители всяких эдаких средств.

– Я не прочь выпить в полночь, – возразила она. – Могу принять два тайленола, если надо вставать в шесть.

– Дениз у нас самая крутая. – Хвастливый голос Брайана, выглядывавшего между антенн блондинок, не порадовал Дениз.

Гитарист высунул язык, взял сигарету за кончик, точно пипетку, и запихал горящий уголек во влажную пещеру. Послышалось громкое шипение, даже блондинки оторвались от мобильной связи. Та, что повыше, взвизгнула, окликнула гитариста по имени и заявила, что он сумасшедший.

– И какие такие средства ты успел принять? – поинтересовалась Дениз.

Гитарист вылил ледяную водку прямо на ожог. Высокая блондинка, перепуганная представлением, ответила за него:

– Клонопин, «Джеймсон» и это, как его, модное…

– Ага, и язык к тому же мокрый, – подхватила Дениз, прижимая свою сигарету к нежной коже за ухом. Ей словно выстрелили в голову, но она небрежным жестом отшвырнула окурок в сторону реки.

Гнездышко затихло. Дениз обнаружила свою странность, как никогда прежде не осмеливалась ее обнаруживать. И больно-то не было, она могла бы сейчас приготовить каре ягненка или даже с матерью по телефону поболтать. Дениз испустила сдавленный вопль, захрипела, чтобы потешить аудиторию.

– Все в порядке? – чуть позже, на парковке, спросил Брайан.

– Мне случалось обжечься и похуже.

– Нет, не в том смысле. Со стороны смотреть было страшно.

– Ведь это ты хвастался насчет того, какая я крутая.

– Я пытаюсь извиниться.

Всю ночь она заснуть не могла от боли.

Неделю спустя они с Брайаном наняли бывшего управляющего кафе «Юнион-сквер» и уволили Роба Зито.

Через неделю в ресторане побывали мэр Филадельфии, младший сенатор от штата Нью-Джерси, президент корпорации «У.» и Джоди Фостер.

Еще через неделю Брайан отвез Дениз с работы домой, а она пригласила его войти. Попивая то самое вино за пятьдесят долларов, которым Дениз прежде угощала его жену, Брайан спросил, не поссорилась ли она с Робин.

Дениз поджала губы и покачала головой:

– Нет, просто я очень занята.

– Я так и подумал. Сообразил, что не твоя тут вина. Последнее время Робин злится по малейшему поводу, особенно ее раздражаю я.

– Я скучаю по девочкам, – вздохнула Дениз.

– И они по тебе скучают, поверь, – кивнул Брайан, помедлил и добавил, слегка заикаясь: – Я… я подумываю разойтись с ней.

– Очень жаль, – сказала Дениз.

– Эта история с власяницей зашла чересчур далеко, – пожаловался Брайан, разливая вино по бокалам. – Последние три недели она ходит к ночной мессе. Я и знать не знал, что такая бывает. И буквально словом нельзя обмолвиться насчет «Генератора», Робин сразу взрывается. А сама поговаривает насчет того, чтобы воспитывать девочек дома. Наш дом стал для нее чересчур велик. Она-де переедет в домик при «Огороде» и будет воспитывать девочек, а заодно и парочку детишек из числа своих подопечных. Рашид? Мэри Лу? Да уж, отличное место для Шинед и Эрин, трущоба в Пойнт-Бризе! Свихнулась чуточку, право! Конечно, Робин – замечательный человек. Она верит во многие прекрасные вещи, в какие я не верю. Только мне кажется, я ее больше не люблю. Такое впечатление, что я спорю не с ней, а с Ником Пассафаро. «Классовая ненависть II», продолжение!