Доррин приказал ему оставаться на месте и даже дышать тихонько, а сам осторожно попытался подойти ближе, но когда между ними оставалось около двух саженей, шаги орка тоже стали звучать. Не выдержав напряжения, Торрин бросился к прадеду и тут же стал проваливаться под землю. Доррин моментально выхватил плеть и, захлестнув торс ребёнка, буквально выдернул его из ловушки, но резкое движение не прошло для него даром, и старый орк сам по плечи провалился в песок. Мальчишка попытался удержать деда за хвост плети, но песок не отпускал свою жертву, да и спасённый стал съезжать обратно в ловушку.

— Стой, не приближайся и слушай меня внимательно. — Дед заговорил в приказном тоне и внук решил, что он знает выход из создавшегося положения. — Сейчас ты пойдёшь в лагерь за помощью, а я подожду тебя здесь. Ориентируйся вон на ту большую звезду, и ты скоро будешь там.

Дед говорил так спокойно, что Торрину даже в голову не пришло, что тот не уверен в результате. И только странной показалась фраза, сказанная напоследок прадедом.

— У тебя обязательно должны быть внуки, иначе через тысячу лет мир забудет о том, что здесь когда-то жили орки.

Когда Торрин с криками ворвался в лагерь, то все бросились на помощь, но слабый ветерок уже замёл следы на песке, а по амулету дед не отвечал — они даже не смогли найти место его гибели, чтобы достойно похоронить тело. И всю оставшуюся жизнь Торрину чудились кругом косые взгляды соплеменников, осуждавших его за то, что из-за детской шалости клан лишился сильного шамана и провидца.

И вот теперь, спустя восемьсот лет, прадед подарил ему своё прощение. 

Я всё никак не мог прийти в себя после рассказа о Доррине Меченом. Оказывается, не всё так просто со всеми этими духами, обрядами похорон и правилами возрождения — если хоть в чём-то ошибёшься, и всё — придётся потом дожидаться новой жизни неопределённый срок. Насколько я понял, быть слабым духом или, не дай боги, умереть, не имея родственников и потомков — самое страшное, что может произойти в посмертии. Теперь понятны стали рассказы Оррина о том, что всякие астральные сущности любят присасываться к детским аурам и тянуть из них силы, из-за этого и не дают орчатам имён до первого совершеннолетия. Получается, что неупокоенные духи просто вынуждены искать источники силы и, видимо, самые слабые теряют разум и становятся просто энергетическими паразитами. Ужас какой-то!

— Дед, ты не знаешь, у людей такие же правила движения души по кругу жизни?

— Эчеррин, я удивляюсь твоей памяти, у нас с тобой уже был похожий разговор вскоре после твоего принятия в клан, неужели ты совершенно не слушаешь, что тебе говорят?

Торрин уже успокоился, и по его лицу невозможно было понять, что совсем недавно он пережил сильнейшее волнение. Хотя дед и постарался стать максимально на меня похожим (у него до сих пор не прошло убеждение, что на мою персону в любой момент могут начать охоту убийцы), я не мог воспринимать его как ровесника или брата — он навсегда останется для меня дедом, несмотря на юный внешний вид.

И вообще, в последнее время у меня стало сильно меняться восприятие мира, толи из-за возможностей нового зрения, толи из-за усиления магических способностей, но я перестал смотреть на физическое тело как на что-то статичное и обязательное. В собеседниках намного интереснее и информативнее был ментальный фон и каркас силовых линий, остальное ощущалось на уровне одежды, просто как уступка комфорту. Поэтому, юная "шкурка" деда меня совершенно не волновала — душа осталась та же, а остальное не важно. Правда, я был доволен, что благодаря счастливому стечению обстоятельств, Торрин имеет возможность ещё долго быть моим наставником и другом.

— Хорошо, извини, но не мог бы ты повторить свой рассказ?

Пользуясь возможностями связи с моими орками, я уже озадачил нескольких по поводу подготовки отъезда Гонора и его людей — нечего им здесь высматривать лишнее, да и клан недоволен их присутствием — слишком мало времени прошло со времени пограничного конфликта, так что время поговорить у нас ещё было.

— Люди, как самая младшая из рас намного слабее нас энергетически, поэтому и живут так мало. Но, с другой стороны, кровь у них обновляется гораздо быстрее, поэтому они так успешно плодятся и размножаются. — Дед хитро усмехнулся и продолжил. — Из-за человеческой горячей крови наши юноши и заводят себе подружек не из кланов. Да и смешанных детей практически не бывает, что тоже очень хорошо с точки зрения удачного перерождения.

Насколько я понял, "горячая кровь" никак не связана с температурой тела (она у всех рас примерно одинакова), это просто образное выражение, говорящее о более быстром энергетическом обмене в людях.

— Значит, духи ничего у них не берут?

— Нет, почему же? И у людей достаточно своих проблем с астральным миром, просто они немного другие. То, что мы относимся к разным расам совсем не случайность. Казалось бы, не настолько мы отличаемся внешне друг от друга — у кого-то рост выше и костяк мощнее (орки), у кого-то уши длиннее и более хрупкое телосложение (эльфы), а некоторые вообще занимают промежуточную стадию между нами (люди), но всё это просто внешние факторы — наше различие лежит гораздо глубже. После инициации ты быстро научился разбираться в переплетениях силовых линий, но общался практически только с орками, поэтому тебе и не бросились в глаза кардинальные отличия между энергетической составляющей каждой из рас. Именно в силовом каркасе и насыщении его энергией и прячется наше фундаментальное различие, так как мясо и кости, по большому счёту, у всех одинаковые. Возьмём, к примеру, эльфа, казалось бы, ничего примечательного — субтильное телосложение, повышенная чувствительность глаз к прямым солнечным лучам не позволяет им долго находиться при ярком солнце, особенно в степи или на снегу, поэтому изначально они не претендовали на наши территории, они просто не могли бы здесь жить. Так что их безмерная любовь к лесу основана не только на владении магией Жизни, просто в сумерках лесного полога они чувствуют себя наиболее комфортно.