Может быть, были и другие убитые среди нападавших, но убийцы унесли их с собой.

Когда ушел очередной свидетель, Берсей приказал:

— Выслать конные отряды, по пять турм каждый, на все дороги, ведущие в Каффар. Перекрыть все пути. Выслать в море суда — на восток и на запад. Вдоль побережья. Задерживать все корабли, проверять. Трем тысячам готовиться к походу. Выступаем через час. Я поведу их сам. Аххад пока остается в Каффаре. Связь только через моих ординарцев.

Полторы тысячи наемников — по большей части эльменцев — быстрым маршем пройдя по Дороге царей до городка Нодгей, свернули на север, к большой реке Индиаре. Индиара служила восточной границей Каффарского княжества; дальше на восток вдоль побережья располагались мелкие княжества Кэста, Бом, Дилох, а еще дальше — богатый вольный город Ровандар.

Но командир наемников повел войско к Сенгору — городу, стоявшему выше по реке и принадлежавшему одному из таосских владык, платившему дань аххумам.

Глубокой ночью отряд вышел к берегу Индиары и стал лагерем неподалеку от располагавшегося на другом берегу Сенгора.

Это были хорошо обжитые места, здешнее население не пострадало от войны и по-прежнему обрабатывало землю, поделенную маленькими участками между крестьянскими семьями. Войско миновало несколько деревень и разбило палатки на берегу, в роще священных деревьев кейда, где местные жители молились духам деревьев, вод и неба.

Командир велел протрубить отбой и с двумя ординарцами верхом на красивом холеном жеребце поехал к реке.

Мерно шелестела вода, звезды качались в ленивых волнах.

Командир спешился и велел ординарцам ждать его.

Он спустился к самому берегу и застыл, глядя на холодные блики в воде и на далекие редкие огни на другом берегу.

Прошло время и послышался плеск. Из тьмы вынырнула длинная таосская лодка с двумя гребцами и рулевым на корме. Лодка ткнулась носом в берег и фигура в плаще спрыгнула на песок.

— Зажгите фонарь!

Повинуясь приказу, один из гребцов зажег закрытый стеклянный светильник и передал сошедшему на берег. Тот поднял фонарь и несколько мгновений всматривался в лицо спокойно ожидавшего командира-эльменца.

— Вот что велено тебе передать, — сказал незнакомец в черном.

Он подал эльменцу увесистый кожаный кошель и туго скрученный кусок пергамента.

— И больше ничего?

— Больше ничего. Прощай.

Незнакомец столкнул лодку в воду, бесшумно прыгнул через борт.

Весла опустились, и лодка медленно, как призрак, скользнула во тьму.

Командир эльменцев вернулся в лагерь, вошел в свою палатку и, не снимая панциря и оружия, развернул пергамент. Прочтя его, нахмурился и сунул его в огонь, горевший в трехногой жаровне.

Пока пергамент тлел и скручивался, покрываясь пузырями, командир снял с себя доспехи, военный хитон, знаки различия.

Облачился в шерстяную длинную рубаху, перепоясался коротким мечом. Накинул плащ и крепко затянул завязки. На голову водрузил круглую шапочку, какие носят в здешних местах чиновники.

Вышел из палатки. Страже было велено усилить лагерную охрану, и у костра сидели лишь оба ординарца.

— Коня, — велел командир.

Вскочил на коня и тем же тоном приказал:

— Я вернусь утром. Если не вернусь, Ард знает, что делать.

Конь неспешно пошел к главным воротам. Стража салютовала, узнав командира. Он выехал за ворота и пришпорил коня.

Некоторое время он скакал на юг. Затем свернул на проселочную дорогу, миновал несколько спящих деревень, и повернул на север.

Вскоре он выехал на дорогу, которая вела к берегу Индиары и, вдоль берега, дальше на север — в глубину таосской территории.

Утро в лагере началось с переполоха. Еще только-только забрезжил свет на востоке, как всадники под аххумским стягом, сметя стражу, ворвались в лагерь. В ход пошли тяжелые копья: выскакивавшие из палаток эльменцы падали, сраженные таранными ударами. Всадники окружили лагерь, кони легко перескакивали наспех насыпанный вал. Теснимые со всех сторон наемники стянулись к центру лагеря, приняв здесь последний бой. Когда солнце поднялось и влажная земля задымилась под горячими лучами, все было кончено. Большая часть наемников была перебита, несколько сотен сдались в плен.

Полутысячник из каулов Раам велел во что бы то ни стало отыскать командира. Один из пленных, ночью стоявший в карауле, рассказал, что командир в странном одеянии то ли таосского гонца, то ли деревенского старосты около полуночи выехал из лагеря и не вернулся.

Раам отрядил две турмы на поиски. До вечера разыскивали беглеца по всем дорогам, у Сенгорской переправы допросили паромщиков и перевозчиков, — но следов беглеца так и не обнаружили.

Пленных эльменцев построили в колонну и повели назад, в сторону Каффара.