Один глаз врачевателя был скрыт за широкой черной повязкой, а жидкая седая бородка никак не вязалась с загоревшим, мужественным лицом.

— Мы нашли его, где ты велела, царица, — сказал Матмар. — Не знаю, каков он врачеватель, но три аххумских воина едва смогли скрутить ему руки… Он не хотел идти во дворец.

Аухарн взглянул на воина.

— Мы не любим этот дворец, доблестный господин. Откуда я знал, что здесь требуется моя помощь, как врачевателя…

Матмар промолчал и прикрыл дверь, оставив щель.

Домелла присела на ложе, Ахма встала позади.

— Что случилось с госпожой? — спросил Аухарн.

— Меня мучают сильные боли. Здесь. — Домелла показала на живот, и Аухарн смиренно отвел глаза.

— Госпожа едва не истекла кровью, — пояснила Ахма на ломаном языке Равнины. — Всю ночь я меняла повязки. Травы Багу не помогают.

— Прости, госпожа моя, но мне придется… Я лишь пощупаю пульс и осмотрю твой язык. А кроме того, могу ли я взглянуть на… одну из повязок?

Домелла присела на ложе.

— Пусть Матмар закроет дверь! — сказала она слабым голосом. — Врач может осмотреть царицу, но воину не подобает присутствовать при этом.

— Царица… — прогудел в коридоре Матмар. — Я не имею права оставлять тебя наедине с этим подозрительным лекарем…

— Позови своего командира! — вспыхнула Домелла. — Ты будешь наказан!.. Ахма! Немедленно закрой дверь!

Недовольно ворча, Матмар закрыл дверь.

И сейчас же лицо Аухарна преобразилось, что-то смутно знакомое послышалось Домелле в его голосе.

— Ты доверяешь ей? — тихо спросил он на языке Гор и показал глазами на старую служанку.

— Так же, как себе, — удивленно ответила Домелла на том же наречии.

— Говорите по-человечески, — сказала Ахма, поджав губы. — Мне не нравится язык Гор. На нем говорят эти головорезы-намутцы…

Аухарн нахмурился, и заговорил по-аххумски:

— Сегодня одна из последних ночей, когда можно спасти тебя, великая царица, и твоего сына. Скоро свершится жертвоприношение, и царь Аххаг станет Великим жрецом Нуанны…

— О чем ты говоришь? — повысила голос Домелла.

Аухарн покачал головой и прижал палец к губам.

— Не сегодня-завтра в жертву нуаннийскому Змею — безглазому чудовищу Хааху, живущему в подземных озерах, — будут принесены в жертву семеро. По условию, эти семеро должны быть самыми близкими людьми того, кто желает стать Великим Жрецом. Это не выдумка, моя госпожа. Крисс, Ашуаг, Ассим, Хируан — все они томятся в подземелье, их опоили ядовитым зельем, и нуаннийские хранители веры вот-вот вырежут их сердца… Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Я не верю тебе. Кто ты? — прошептала Домелла.

— Меня послали твои друзья. Они хотят спасти тебя, потому что Аххага спасти уже невозможно. Великий царь решил купить бессмертие ценой твоей жизни, твоей — и собственного сына.

Пусть выйдет служанка — я покажу тебе свое лицо, и, может быть, ты вспомнишь меня…

Но странный лекарь не успел сорвать с лица повязку: за дверью раздались голоса и раздался требовательный стук в дверь.

Ахма немедленно уложила Домеллу, а Аухарн судорожно схватил ее руку и сделал вид, будто слушает пульс.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Маан.

О, это был уже не тот исполнительный сотник, каким его знали когда-то. Грудь его украшал золотой знак темника, хвост из конского волоса — высшее отличие империи, — свисал с левого плеча, с золотого наплечника с черно-белой эмалью.

Он тяжелым взглядом обвел комнату и сказал:

— Ты звала меня, царица?

Домелла слабо вскрикнула, но Ахма проворно загородила ложе своим телом.

— Как ты смеешь, солдат, врываться без разрешения в покои великой царицы? — закричала она пронзительным голосом на диалекте каулов. — Или ты воспитывался в диком племени и не имеешь понятия о чести?.. Кто тебя звал? Войдешь, когда прикажут!..

Но Маана трудно было устыдить такими доводами.

— Молчи, старая ведьма, — рявкнул он так, что Ахма всплеснула руками и присела. — Кто этот человек и что он делает здесь?

Он указал на Аухарна. Матмар, маячивший позади, торопливо проговорил:

— Найден на старом базаре по твоему приказу… Царица больна, а старый Багу…

— Молчать! — оборвал его Маан, даже не обернувшись. — Стражников сюда. Взять его. Сейчас мы узнаем, почему этот нуанниец так похож на аххумского воина! Мы допросим их обоих — этого знахаря и старого притворщика Багу…