Глядя в ее бархатные карие глаза, он потрясенно осознал, что тонко ощущает не только ее мысли, но и чувства, эмоции. Он уже был ближе к ней, чем к любой другой женщине. И их крепнущая связь только подтверждала, что она создана для него.

И скоро они станут еще ближе. Гораздо ближе. После их поцелуев стало ясно, что он куда опытнее, чем Пенелопа, что в силу своей невинности она просто не может правильно оценить то, что возникло и растет в отношениях между ними.

– Видите ли, – поспешно продолжала она, хотя понятия не имела, что сказать, – я…

Он улыбнулся и прижал палец к ее губам.

– Не нужно. Я все прекрасно понимаю.

Она удивленно уставилась на него. Барнаби опустил руку. Неужели в каждом правиле действительно есть исключения?

– Правда?

Его улыбка стала еще шире:

– Даю слово.

Пенелопа облегченно вздохнула:

– Значит, вы больше не будете меня целовать?

Теперь его улыбка стала еще шире:

– Обязательно буду. Твердо рассчитывайте на меня.

Девушка потрясение ахнула:

– Но…

Стук в дверь заставил их оглянуться.

– Какого черта? – пробормотала она и уже громче окликнула: – Войдите!

Дверь открылась. На пороге появился лакей, который с поклоном протянул серебряный подносик:

– Письмо для мисс Эшфорд.

Выйдя вперед, она взяла записку с подноса. Лакей, очевидно, чувствуя себя не в своей тарелке, поспешил объяснить:

– Леди Калвертон настояла на том, чтобы я принес его немедленно, мисс Эшфорд.

Теперь понятно, откуда он узнал, где ее искать: мало что ускользало от орлиного взора леди Калвертон.

– Спасибо, – кивнула Пенелопа, распечатывая записку и пробегая глазами содержание.

Барнаби вдруг заметил, что от ее лица отлила кровь.

– Что случилось?

– Миссис Картер… Джемми… – Глаза ее были полны ужаса. – Миссис Картер нашли мертвой. Доктор… он считает, что она умерла не своей смертью. Ее задушили.

Ледяной холодок коснулся его спины.

– А Джемми?

– Джемми исчез. – Пенелопа резко повернулась. – Я должна идти.

Барнаби сжал ее локоть.

– Мы должны идти. А вы, милейший, передайте леди Калвертон, что нас с мисс Эшфорд вызвали по срочному делу, связанному с приютом.

– Будет сделано, сэр, – поклонился лакей.

Он вышел. Пенелопа уже хотела идти следом, но Барнаби ее удержал.

– Минутку. Нам нужно немедленно известить Стоукса. Нет смысла ехать в дом Картера. Отправимся к Стоуксу и составим план, как лучше заняться поисками Джемми.

– Нужно попрощаться с леди Карлайл и извиниться за ранний уход.

Стоукс жил в доме на Агар-стрит, недалеко от Стрэнда.

Комнаты Стоукса, были на втором этаже. Барнаби постучал. Стоукс открыл дверь, он был в рубашке с засученными рукавами и без воротничка. На плечах висел уютный поношенный шерстяной пиджак из тех, какие обычно носят садовники.

Увидев их, он в изумлении отступил. Но Пенелопа порывисто подошла ближе и сжала его руки.

– Инспектор Стоукс! Это что-то ужасное! Миссис Картер, о которой вам наверняка рассказывал мистер Адэр, убили, а злодеи похитили Джемми.

– Когда это случилось? – спросил он. Пенелопа беспомощно пожала плечами:

– Я ничего не знаю: мы были на званом вечере, когда принесли письмо.

Стоукс прочитал записку.

– Похоже, доктор действительно уверен, что миссис Картер умерла не своей смертью.

– Совершенно верно, – кивнула Пенелопа. – И что же нам теперь делать?

Стоукс глянул на каминные часы: стрелки показывали без четверти двенадцать.

– Я немедленно отправлюсь в управление и потребую, чтобы наш штатный курьер известил полицейский участок на Ливерпул-стрит, – сказал Стоукс. – Доктор, конечно, доложит о преступлении: Но запрос из Скотленд-Ярда будет гарантией того, что местный сержант сразу же начнет собирать всю возможную информацию. А я появлюсь там завтра и посмотрю, что у него уже есть.

В восемь часов утра в большой комнате на втором этаже ветхого дома на Уиверз-стрит, в самой глубине трущоб, Гримсби в обличье наставника готовился обратиться к группе учеников своей школы юных грабителей.

Медленно прохаживаясь перед семью мальчишками, выстроившимися перед ним, Гримсби довольно улыбался. Еще один ученик – и заказ будет выполнен, а сам он освободится из лап Алерта. И улыбался он не зря: давно усвоил, что мальчики реагируют на внешние проявления эмоций. Если они видят, что он счастлив, значит, и сами будут счастливы. И поэтому станут из кожи вон лезть, чтобы чаще видеть улыбку учителя.