Сжав челюсти, примарх поднес острие меча к лицу своего двойника.

— Я не верю тебе! Ты не можешь знать о подобных вещах!

— Однако же знаю.

— Как? — почти умоляюще спросил Фулгрим. — И кто ты? Ведь ты — это не я, верно? Ты не можешь быть мной…

— Конечно, нет, — согласился его близнец. — Можешь звать меня… духом совершенства, который проведет тебя сквозь тьму грядущих потрясений.

— Хорус действительно планирует бунт? Он хочет начать войну с Императором? — язык Феникса заплетался от ужаса, и он с трудом выговаривал слова.

— Твой брат вовсе не ищет войны, её навязывают ему. Император собирается предать и покинуть всех вас, Фулгрим. Его мнимое совершенство обманчиво! Он использовал тебя и прочих примархов для завоевания Галактики, а теперь готовиться объявить себя божеством. Кровь, которой ты и твои воины платили за возвышение человечества, прольется на алтарь лжеца, оставившего Великий Поход!

— Нет! — дико заорал Фулгрим. — Император превыше мелочных забот о божественной власти! Он превыше ошибок и несовершенства, свойственных обычным людям! Он даровал нам Имперские Истины, несущие свет в бесконечную тьму!

— Неважно, веришь ты мне или нет. То, чему суждено свершиться, уже началось. Конечно, столь великие перемены могут испугать недостаточно сильных духом, но нам с тобой ведь нет дела до всяких идиотов и слабаков, верно? Если уж Хорус, кое в чем уступающий своим братьям, проник в суть грязных планов Императора, почему ты, лучший из примархов, не желаешь снять шоры с глаз?

— Потому что ты лжешь, мразь! — крикнул Фулгрим, изо всех сил ударив кулаком по колонне зеленого мрамора, поддерживающей куполообразный потолок его покоев. Обломки камня разлетелись по полу, и опора с оглушительным грохотом треснула пополам.

— Не трать времени и сил на безумства, Фулгрим. Ты ведь уже почти готов присоединиться к брату.

— Я всегда и во всем поддерживал Хоруса, — сдавленным голосом прохрипел Феникс, — но выступить против Императора… он заходит слишком далеко!

— Запомни, друг мой, делая первый шаг, ты никогда не знаешь, насколько далеко зайдешь в конце пути. Я превосходно знаю тебя, Фулгрим, и мне ведомы тайные, запретные желания, скрытые в темных глубинах твоей души. Освободи их сейчас, или они будут преследовать тебя вечно!

— Нет, — простонал примарх, хватаясь за голову окровавленной рукой, — я не желаю тебя слушать!

— Ты просто боишься встать на сторону брата, Фулгрим. Откройся страху, но не бойся — если ты испугаешься и отступишь, то проиграешь. Но если ты сделаешь верный выбор, страх потеряет власть над тобой. Ты будешь свободен от любых уз, сковывающих тебя ныне.

— Свободен? — невесело усмехнулся Феникс. — Предательством не купишь свободу. Я лишь обреку себя на вечное проклятие.

— Проклятие?! Что за чушь. Ты обретешь истинную, ничем не ограниченную свободу воли и поступков, сможешь испытать и достичь всего, о чем мечтал! Хорус первым увидел то, что скрывается за пределами жалких шевелений смертной плоти, которые вы пафосно зовете «жизнью». Воитель причастился секретов Древних, и только он способен помочь тебе достичь истинного совершенства.

— Совершенства? — шепотом повторил Фулгрим.

— Да, совершенства, недоступного даже Императору. Ведь, если бы этот обманщик был идеален во всем, разве позволил бы он Хорусу восстать против него? Ты, как мне известно, всегда гордился своим «отцом» — Императором, стремился стать столь же великолепным, как и он. Но то, что со стороны выглядит как безупречность — на деле является проклятием Императора. Он обречен на медленное угасание, ибо единственный способ сохранять совершенство во всем — вечно обновляться, изменяться, возрождаться из яйца, согретого пеплом феникса! Спроси себя: ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ НА САМОМ ДЕЛЕ?

Несколько мгновений Феникс молча смотрел в глаза, бывшие точной копией его собственных, но наполненные неким древним и ужасным знанием. С невероятной ясностью он понял, что всегда знал ответ на вопрос, заданный чудовищным двойником.

— Я боюсь проиграть, — ответил Фулгрим.

ХОЛОДНЫЙ СВЕТ ЛАМП АПОТЕКАРИОНА ЯРКО И БЕСПОЩАДНО бил в глаза обнаженного Мария Вайросеана, лежащего на хирургическом столе. Руки и ноги Третьего Капитана неподвижно раскинулись в стороны, удерживаемые блестящими стальными фиксаторами. В довершение ко всему, кровь Мария наполняли разнообразные транквилизаторы.

Чувство полной уязвимости, никогда не испытываемое им прежде, слегка угнетало Вайросеана, но он успокаивал себя, вспоминая обещания Эйдолона, заверившего Мария в огромной полезности этой операции. И, конечно же, Третий Капитан ни на секунду не забывал о данной самому себе клятве — любой ценой достичь совершенства, чтобы идеально служить Лорду Фулгриму.

— Готов? — спросил Фабиус, и поблескивающие серебром и сталью лапы хирургеона распростерлись над телом Вайросеана, словно гигантский паук.