«Один из них! — догадался я. — Поджидает домработницу и… нервничает. Профессор — мозг группы. Старшему не по чину подобная мелочовка, а боевые пловцы всегда спокойны как удавы. По крайней мере внешне. Стало быть… Ага! Вот ты кто!»

— Эй, Малыш! Попусту время тратишь! — крикнул я, на ходу выпрыгивая из «Шевроле».

Пф-ф… Пф-ф… Пф-ф… — моментально ответил он из пистолета с глушителем.

Мое левое предплечье ужалила огненная оса.

«Молодец! В полете достал! — мысленно отметил я, укрываясь за ближайшим толстым деревом. — Но… отвлекся от главного. Что от тебя и требовалось!!!»

Бум-дзинь-тр-р-рах! — бронированный «нос» микроавтобуса с ходу врезался в «Москвич», однако, вопреки ожиданиям, не смял его в гармошку. (Как выяснилось впоследствии, вражеские спецы усовершенствовали свои машины точно так же, как и мы.)

Вместе с тем кое-чего я все же добился. Непристегнутого боевика с силой треснуло лицом о лобовое, пуленепробиваемое стекло. От страшного удара он потерял сознание и, выронив на асфальт оружие, неуклюже застыл на переднем сиденье.

«Попался, который кусался! — злорадно усмехнулся я, поднимаясь на ноги. — Теперь „поспишь“ полчасика, потом подлечим, накачаем „сывороткой“, и запоешь соловьем. А башка у тебя крепкая, ни фига с ней не сделается. Сколько ты нам кирпичей лбом переколол?!»

К сожалению, бывший вэвэшник оказался куда более крепкоголов, чем я предполагал. Когда я вытащил из «Москвича» обмякшее, грузное тело и оттащил немного в сторону, оно вдруг ожило, резиново изогнулось, садануло меня обеими ногами в грудь и, выпрыгнув со спины в стойку, устремилось к стройплощадке.

Пф-ф… Пф-ф… Пф-ф… Пф-ф… Пф-ф… — захлопали вдогонку мои торопливые, но запоздалые выстрелы. Малыш уже успел перемахнуть через забор и скрыться в дебрях стройки. Лишь первая из пуль по касательной задела ему ягодицу. О преследовании не могло быть и речи. Врезал он мне конкретно, от души, и только через две минуты я сумел с грехом пополам восстановить дыхание. (А до тех пор хрипел и задыхался, лежа на асфальте и с бессильной яростью глядя на забор.)

«Ладно, зато бабуля жива осталась», — утешил я сам себя, кое-как поднялся, отряхнулся и побрел на второй этаж.

— Какого там синюшника принесло? — после первого звонка донеслось из-за обитой дерматином двери.

— Мангуста, в трезвом виде, — мысленно обругав затейника Ерохина, сипло ответил я.

Дверь осторожно приоткрылась. Я молча продемонстрировал раскрытое служебное удостоверение.

— Ой, ну и видок у вас! Да вы ранены! Заходите, заходите, сейчас перевяжем! — взволнованно закудахтала госпожа Ромашкина.

— Минутку… обождите. — Борясь с головокружением, я прислонился к дверному косяку.

— Боже! Да на вас лица нет! — не на шутку всполошилась Ирина Александровна и, подхватив меня не по-женски сильными руками, поволокла в комнату.

Минуту спустя я уже сидел на стуле, раздетый до пояса, а домработница Панферова умело обрабатывала сквозную рану на моем левом предплечье.

— Вы… занимались спортом? — вспомнив, с какой легкостью она тащила мои сто с лишним килограммов, слабым голосом спросил я.

— Немножко, в молодости, — закончив с перевязкой, улыбнулась «бабуля».

— И каким, если не секрет?

— Дзюдо. Да вон, посмотрите. — Она небрежно указала на одну из стен.

Фотографии состязаний, грамоты, кубки, золотые и серебряные медали…

— Мастер спорта?! Двукратная чемпионка РСФСР?! — поразился я.

— Ага. Было дело, да прошло. В тираж вышла, — вздохнула Ромашкина. — С тренеров, правда, не гонят, но зарплата там маленькая, а пенсия — вовсе курам на смех! Приходится по утрам мыть полы у поганого извращенца-безбожника. Уйду я от него, хотя платят хорошо. Лучше в школу уборщицей устроюсь…

«Мастер спорта по дзюдо, — не слушая дальше, подумал я. — Двукратная чемпионка РСФСР, до сих пор тренирует молодняк… Да-а-а! Подстава просто гениальная! По поводу сломанных шей Жоресовых дружков-пидоров никто бы и не усомнился! К тому же женщина она верующая (крест на груди, православные иконы в красном углу, зажженная там лампада) и… весьма разговорчивая. Подруги-соседки обязательно поведали бы операм об острой неприязни Ромашкиной к „извращенцу-безбожнику“. А масонские СМИ тут как тут. Представляю заголовки газет — „Нобелевский лауреат задушен религиозной фанатичкой“… „Православная убийца“… „Инквизиция на бытовом уровне“ и т. д. и т. п… Наши „друзья“, несомненно, учитывали возможность ликвидации ими самими Жореса-посредника.

(У «заказушников» всегда так.) Заранее подобрали потенциальную обвиняемую (заочно, конечно) и постарались выжать максимум пользы из грядущей смерти старого пидораса… Значит, Ирину Александровну к лжеакадемику устроили специально те, кто связан с вражескими спецами или, скорее, с их куратором — корреспондентом Си-эн-эн. Хотя… стоп! Профи не стали бы действовать столь топорно. Скорее всего «устроителя» использовали вслепую. Вместе с тем узнать его имя не помешает. Мало ли…»

— А кто, простите, рекомендовал вас Панферову? — вслух спросил я.