Пошли отсюда, – завершив обыск, занявший около сорока минут, сказал напарнику Рафик. – Ситуация в целом понятна.

– Но... – начал Лебедовский.

– Потом объясню, – резко оборвал Ильшатов. – За мной, живо...

– Ты обещал объяснить! – напомнил Эдик, устроившись рядом с Рафиком на переднем сиденье машины, поставленной весьма умело: из нее прекрасно просматривались подступы к подъезду Попкова, зато спецномера можно было разглядеть, только если подойти к автомобилю вплотную.

– Пожалуйста, – снисходительно согласился Ильшатов, прикурил сигарету и выпустил дым в лицо Лебедовскому. – Я уверен – объект заподозрил неладное, помчался спешно устранять посредника. Мы с ним чуть-чуть разминулись. В бега он податься не мог. Дома остались документы, в том числе поддельные, а также замаскированный под фотообоями [40] металлический сейф, где месье Попков, очевидно, хранит «трудовые сбережения». Обои не повреждены. Сухие. Значит, сейф ни вчера, ни сегодня не открывали. Обнаружив мертвого Ковальского, киллер поймет – его вычислили, и решит залечь на дно, однако для этого ему потребуются деньги, документы, с голой задницей далеко не убежишь. Попков обязательно вернется обратно. Тут мы голубчика и спеленаем! Кстати, теперь, просмотрев фотографии в документах, я знаю пассажира [41] в лицо. – Рафик затушил окурок в пепельнице.

– А если он, решив не рисковать, все-таки удерет «с голой задницей»? – поинтересовался Эдик.

– Тогда мы с тобой трупы, – нахмурился Ильшатов. – Хозяин выделил на завершение операции сутки. Не более... Но не дрейфь! Хмырь вернется! Интуиция меня ни разу не подводила!..

Виталий Николаевич подъехал к дому Майкла Капустина лишь в одиннадцать утра и уже не на своей «девятке», а на такси. На Рублевском шоссе запаниковавший убийца вляпался в ДТП [42] , столкнулся с новенькой иномаркой. После долгих неприятных разбирательств с гаишниками и агрессивно настроенным потерпевшим (авария произошла по вине Попкова) у Виталия Николаевича отобрали водительские права, его покореженную машину отбуксировали на гаишную автостоянку, а самого киллера обязали не позднее завтрашнего утра возместить причиненный владельцу иномарки колоссальный материальный ущерб плюс моральные издержки стражей порядка. Попков охотно согласился на все условия (завтра утром он надеялся быть далеко от Москвы)...

У капустинского подъезда Виталий Николаевич увидел гомонящую толпу жильцов, «Скорую помощь» и две милицейские оперативки. Сердце убийцы съежилось в нехорошем предчувствии. С трудом придав физиономии выражение ленивого любопытства, он незаметно приблизился к толпе.

– Безобразие! Позор! – громко возмущалась накрашенная дама преклонного возраста с крупными бриллиантовыми серьгами в оттопыренных ушах и с пунцовыми от избытка помады губами. – Совершенно обнаглели бандиты! Ни домофоны, ни кодовые замки им не помеха! Спать спокойно не ляжешь!!!

– Не-е-ет! – тряся жиденькой бороденкой, утверждал либерально-демократического вида хлипкий, очкастый господин в шикарном кожаном пальто. – Убили подданного Соединенных Штатов!!! Тут акция политическая!!! Очередная вылазка русских экстремистов!!! Грубое попрание прав иностранных граждан! Мы не потерпим! Международное сообщество применит санкции!!!

– Ну-ка повтори, глист очкастый!!! – грозно надвинулся на «либерала» широкоплечий мужчина с боксерским носом. – Я те, падла, ща применю санкции! Я те яйца на уши намотаю да башку в жопу запихну!!!

– Помогите!!! – пронзительно заверещал поборник прав иностранных граждан, подбегая к трем дюжим милиционерам, скучающим неподалеку. – Вон тот террорист обещал меня искалечить. Арестуйте негодяя, немедленно!!!

Однако менты, из-за известных югославских событий больше не питающие симпатий ни к «мировому сообществу», ни к отечественным «демократам», отреагировали на призыв прозападно настроенного хлюпика весьма недружелюбно. Двое демонстративно отвернулись, а третий – молодой, сероглазый, с погонами старшего лейтенанта – ровно, но со скрытой издевкой сказал:

– Когда искалечат, тогда арестуем. По факту совершения преступления, не раньше.

– Вы сами фашисты! – истерически взвизгнул очкастый. – Потакаете экстремистам! Я буду жаловаться!

– А вот тебя мы действительно заберем за оскорбление представителей власти, – недобро сощурившись, процедил старлей. Неизвестно, как дальше бы развивались события, но именно в этот момент четверо санитаров вынесли из подъезда на носилках два накрытых простынями тела. Неожиданно один из санитаров споткнулся, передние носилки перевернулись, и труп шлепнулся на землю. Протиснувшись в передние ряды и опознав в мертвеце Ковальского, Виталий Николаевич изменился в лице. Механически развернувшись, он торопливо зашагал прочь.

«Смываться!.. Смываться!.. Захватить деньги, документы и смываться!.. Сперва в ближнее зарубежье... Затем дальше!» – перепуганными тараканами бегали в голове Попкова куцые мысли. Безразличный к чужим жизням, свою собственную киллер ценил чрезвычайно, и в настоящий момент страх смерти не только покрыл тело Виталия Николаевича липким, вонючим потом, заставил судорожно трястись поджилки, но вдобавок почти полностью парализовал умственную деятельность. В результате, охваченный животным ужасом, экс-майор не сумел проанализировать ситуацию и не учел того обстоятельства, что «охотники», узнав у Ковальского его адрес, возможно, уже успели организовать засаду...

– Ага, явился родимый! – завидев спотыкающегося от поспешности Попкова, обрадовался Ильшатов и приказал сидевшему за рулем Лебедовскому: – Подгоняй тачку к подъезду!

Виталия Николаевича Рафик настиг у дверей лифта.

– Федеральная служба безопасности! – сухо представился он, предъявив соответствующее удостоверение. («Известный человек» без проблем снабжал своих людей любыми документами.) – Вы – гражданин Попков?

– Да, – ответил убийца.

– Пройдемте!