И когда строительство было завершено, а его владелец никого не пригласил посмотреть дом изнутри, отчаяние, сквозившее в полученных Блейр письмах, заставило ее улыбнуться.

— Весь город все еще пытается туда проникнуть? — спросила Блейр, приводя в порядок свои мысли. Если Лиандер не воспринимает ее вопросы серьезно, уклоняется от прямых ответов, как она сможет что-нибудь доказать Хьюстон?

А та говорила о чудовищном доме странным, мечтательным голосом, словно считала его сказочным замком, где сбываются все мечты.

— Не думаю, что все разговоры о нем — лишь сплетни, — отозвался Лиандер, когда Хьюстон упомянула имя Таггерта. — Джекоб Фентон сказал…

— Фентон! — вскричала Блейр. — Этот негодяй, который на многое смотрит сквозь пальцы, чтобы использовать личную жизнь других людей в своих интересах.

Фентону принадлежала большая часть угольных шахт в окрестностях Чандлера, а своих рабочих он держал в поселках под охраной, как в тюрьме.

— Думаю, нельзя обвинять только Фентона, — сказал Ли. — Существуют акционеры, и он должен выполнять условия контрактов. В этом участвуют и другие.

Блейр не поверила своим ушам. В эту минуту их экипаж остановился, чтобы пропустить конку, и она, взглянув на сестру, порадовалась, что та это услышала. Лиандер защищает угольных баронов, а Блейр знала, как глубоко Хьюстон сочувствует шахтерам.

— Ты никогда не работал на угольной шахте, — сказала Блейр. — Ты и представления не имеешь о том, что такое ежедневная работа за средства к существованию.

— А ты, по-видимому, знаешь.

— Во всяком случае, больше, чем ты, — бросила она. — Ты изучал медицину в Гарварде. Женщин туда не принимают.

— Ты опять за свое, — устало произнес Лиандер. — Скажи мне, ты возлагаешь вину на всех докторов-мужчин или выделила только меня?

— Ты единственный, кто женится на моей сестре. Он повернулся к ней, подняв в изумлении брови:

— А мне и в голову не приходило, что ты ревнуешь. Приободрись, Блейр, ты обязательно найдешь себе мужа.

Блейр незаметно сжала кулачки, уставилась вперед и попыталась припомнить, зачем она вступила в разговор с мужчиной, у которого настолько преувеличено чувство собственной значимости. Она надеялась, что Хьюстон оценит то, что она делает ради нее!

Блейр сделала глубокий вдох:

— А что ты думаешь о женщинах как о врачах?

— Мне нравятся женщины.

— Ага! Женщины нравятся тебе, пока они на кухне, а не в твоей больнице.

— Это твои слова, а не мои.

— Ты сказал, что я не «настоящий» врач и не могу делать с тобой обходы.

— Я сказал, что, по моему мнению. Больничный совет не согласится на это. Получи его разрешение, и я покажу тебе все, что захочешь.

— А разве твой отец не в совете?

— Я мог влиять на него, когда мне было пять лет… или еще меньше.

— Я уверена, что он такой же, как ты, и не верит, что женщины могут быть врачами.

— Насколько я помню, я не высказывал своих мыслей относительно женщин в медицине. Блейр почувствовала, что сейчас закричит.

— Мы ходим по кругу. Что ты думаешь о женщинах в медицине?

— Я думаю, что это зависит от моего пациента. Если он скажет., что скорее умрет, чем позволит женщине лечить себя, я не подпущу женщину-врача к мужчине. Но если мой пациент будет умолять меня найти ему врача-леди, я буду рыть землю, коли придется.

Блейр не нашла что ответить. Лиандеру удается все поставить с ног на голову.

— Хьюстон мечтает о таком доме, — заметил Ли, когда конка проехала, ему явно хотелось сменить тему разговора. — Если бы не я, она присоединилась бы к толпе женщин, охотящихся за Таггертом и его домом.

— Мне хотелось бы побывать внутри, — словно в забытьи проговорила Хьюстон, а потом попросила Ли высадить ее у магазина Вилсона.

В отсутствии Хьюстон у Блейр не было необходимости разговаривать с Лиандером, да и он явно не считал себя обязанным поддерживать беседу. На языке у нее вертелось множество вопросов о больнице, но совсем не хотелось услышать в ответ ироничную отповедь.

Она сошла у конторы «Чандлер Кроникл» и остановилась поболтать с кем-то из старых знакомых. Все называли ее Блейр-Хьюстон, потому что не различали близнецов. Никто не называл ее так уже несколько лет, и она подумала, что интересно было бы узнать, как чувствует себя Хьюстон, постоянно оказываясь частью целого и никогда сама собой.

Она забрала новый медицинский журнал и по широкому деревянному тротуару направилась вниз по Третьей улице к магазину скобяных товаров Фаррела. Там она должна была встретиться с Хьюстон и Лиандером.