– Есть один верный способ проверить, настоящий ли тот Мартин Линдрос, которого я спас, или же это двойник, – продолжал Борн, не обращая на нее внимания. – Я должен разыскать настоящего Мартина Линдроса. Если я прав, это означает, что он до сих пор жив. Он нужен двойнику живым. – Он начал сползать на доски. – Нам нужно…

Мощная волна головокружения вынудила его умолкнуть и привалиться к стене. Сорайя помогла ему улечься. Его веки налились свинцом усталости.

– Какими бы ни были наши действия в дальнейшем, сейчас тебе в первую очередь требуется отдохнуть, – с новообретенной твердостью произнесла Сорайя. – Мы оба очень устали, и твоя рана должна зажить.

Через мгновение Борна одолел сон. Встав, Сорайя устроилась на полу рядом с топчаном. Она раскрыла объятия: Александр свернулся клубком, прижимаясь к ее груди. Однако ее продолжали мучить страшные мысли. А что, если Борн прав? Последствия этого не поддавались осмыслению. Однако ни о чем другом Сорайя думать не могла.

– Ох, Александр, – прошептала она, – что нам делать?

Повернув морду, бульдог лизнул ее в лицо.

Сорайя закрыла глаза, стараясь дышать глубоко. И вскоре, убаюканная ровным стуком сердца Александра, она уступила бесшумно подкравшемуся сну.

Мэттью Лернер и Джон Мюэллер впервые встретились десять лет назад в публичном доме в Бангкоке благодаря судьбоносному случаю. Помимо страсти к девочкам легкого поведения, выпивке и убийству, у них было еще много общего. Подобно Лернеру, Мюэллер был одиночкой, самородком, самостоятельно постигшим все тонкости тактического планирования и стратегического анализа. Встретившись, они сразу же признали друг в друге нечто такое, что их сблизило, хотя в то время Лернер работал в ЦРУ, а Мюэллер – в АНБ.

Лернер шел по одесскому аэропорту, приближаясь к цели, и неспроста размышлял о Джоне Мюэллере, обо всем том, чему тот его научил. Вдруг у него зазвонил сотовый телефон. Это был Уэллер из вашингтонской полиции, где на Лернера работало несколько человек.

– В чем дело? – спросил Лернер, как только узнал голос дежурного сержанта.

– Я подумал, вы должны это знать. Овертон пропал.

Лернер застыл как вкопанный, мешая потоку пассажиров.

– Что?

– Не явился на дежурство. Не отвечает на звонки на сотовый. Не появлялся дома. Он исчез, мистер Лернер.

В голове у Лернера все смешалось. Он рассеянно проследил взглядом, как двое милиционеров прошли мимо и остановились, чтобы обменяться парой фраз со своим коллегой, шедшим навстречу. Затем они двинулись дальше, внимательно осматриваясь по сторонам.

Воспользовавшись затянувшейся паузой, Уэллер рискнул добавить постскриптум:

– Овертон занимался по вашему поручению одним делом, да?

– Это было давно, – солгал Лернер. Уэллеру не должно быть никакого дела до того, чем занимался Овертон. – Ладно, спасибо за звонок.

– Именно за это вы мне и платите, – сказал Уэллер перед тем, как завершить разговор.

Схватив свой чемоданчик, Лернер направился к выходу. Чутье подсказывало ему, что Овертон не просто пропал – его больше нет в живых. И теперь он задавался вопросом: как Хельд удалось убить полицейского следователя? Потому что Лернер знал – так же точно, как то, что сейчас он находится в одесском аэропорту, – что за смертью Овертона стоит Анна Хельд.

Возможно, он сильно недооценил сучку. Несомненно, своим проникновением к ней в дом Овертон ее нисколько не напугал. И так же несомненно, она решила нанести ответный удар. Жаль, что он сейчас так далеко. Ему бы доставило огромное наслаждение схлестнуться с ней. Однако в настоящий момент его ждала более крупная рыба.

Раскрыв сотовый телефон, Лернер набрал номер в Вашингтоне, не значащийся в телефонных справочниках. Он подождал, пока вызов пройдет через обычные коммутаторы, обеспечивающие безопасность. Наконец ему ответил знакомый голос:

– Привет, Мэтт.

– Привет, Джон. У меня есть для тебя кое-что интересное.

Джон Мюэллер рассмеялся:

– Все твои задания интересны, Мэтт.

И это было правдой. Лернер вкратце описал Анну Хельд, ввел Мюэллера в курс последних событий.

– Такое крутое развитие ситуации застало тебя врасплох, не так ли?

– Я ее недооценил, – признался Лернер. У них с Джоном не было секретов друг от друга. – Не повторяй мою ошибку.

– Понял. Я ею займусь.

– Джон, я не преувеличиваю. Эта сучка – серьезный противник. У нее есть ресурсы, о которых я даже не догадывался. Я никак не мог подумать, что она завалит Овертона. Но не предпринимай никаких шагов до тех пор, пока не переговоришь с министром. Это его игра, и ему решать, стоит ли бросать кости.

Доктор Павлина ждала его за цепочкой пунктов пограничного и таможенного контроля. Лернер об этом не задумывался, однако сейчас он поймал себя на том, что должен был догадаться сразу: такая фамилия может быть только у женщины. Сейчас она возглавляла одесское отделение ЦРУ. Женщина. Лернер мысленно взял на заметку – по возвращении в Вашингтон исправить это недоразумение.