Перебрав несколько вариантов, я остановился на записке, рассудив, что после достопамятной драки вряд ли останусь желанным гостем в доме на пляже. Я легко мог обойтись без общества Рэнди, Сьюзен и остальных, но автоматически потерял возможность связаться с Саванной: у нее не было сотового, а я не знал номера городского телефона коттеджа. Оставалась единственная возможность — письмо.

Я вел себя неправильно. Вспылив, потерял голову и позволил себе лишнее не только в разговоре с Саванной, но и при встрече с остальными. Мне следовало подчеркнуто спокойно миновать воинственных болванов и уйти с пляжа. Рэнди и его приятелям, пусть даже они качаются с пеной у рта и считают себя спортсменами, не продержаться и минуты против того, кого специально обучали быстро и эффективно обезвреживать нападающих. Случись это в Германии, я мог бы загреметь на «губу». Правительство, видите ли, не жалует тех, кто использует приобретенные за его счет навыки в целях, которые правительство не одобряет.

Оставив записку, я весь день поглядывал на часы и гадал, придет ли Саванна на пирс. Когда подошло время, указанное в записке, я уже едва сдерживался, оглядываясь через плечо, и с огромным облегчением выдохнул, увидев вдалеке фигурку, в которой по движениям и походке узнал Саванну. Прислонившись к перилам, я стал ждать.

Заметив меня, Саванна замедлила шаг и, подойдя ближе, остановилась на некотором расстоянии. Ни объятий, ни поцелуя; меня немного задела эта внезапная официальность.

— Я получила твою записку, — сказала Саванна.

— Я очень рад, что ты пришла.

— Пришлось улизнуть тайком, чтобы тебя не выдать, — сказала она. — Я случайно подслушала разговор наших парней о том, что они сделают, если ты снова объявишься поблизости.

— Мне очень жаль, — начал я с места в карьер. — Ты пыталась помочь, а я все неправильно понял.

— И?..

— И я хочу извиниться за то, что сделал с Тимом. Он отличный парень, мне надо было двигаться с оглядкой…

Она, не мигая, смотрела на меня. — И?..

Я переступил с ноги на ногу и лицемерно-сокрушенно добавил:

— И за то, что я сделал Рэнди и другому парню. Саванна продолжала пристально смотреть мне в глаза.

— И?..

Я озадаченно наморщил лоб.

— И… — начал я и замолчал.

— Что — «и»?

— И… — снова начал я, но опять ничего не придумал. — Не знаю, — признался я. — Словом, в чем виноват, прошу прощения.

На лице Саванны проступило сдержанное любопытство.

— Это все?

Я подумал и признался:

— Не знаю, что еще сказать.

Прошло долгих полсекунды, прежде чем в уголках рта у нее появилась крошечная улыбка. Саванна двинулась ко мне.

— Значит, это все? — повторила она мягче. Я промолчал. Она подошла ближе и вдруг обвила мою шею руками. — Тебе нет нужды извиняться, — прошептала она. — И нечего стыдиться. Я, наверное, реагировала бы так же.

— Тогда к чему этот допрос?

— Чтобы убедиться, что я в тебе не ошиблась. Я знала, что у тебя умное сердце.

— Это как?

— Буквально, — ответила она. — Когда закончился тот на редкость длинный вечер, Тим убедил меня, что я не имела права затевать подобный разговор. Ты был прав — у меня нет достаточной профессиональной квалификации, и нечего присваивать себе право ставить диагноз. А что до происшествия на пляже, так я видела, как все произошло. Ты не виноват. Даже травма Тима не твоя вина, но хорошо, что ты все равно извинился. Если бы только знать, что ты будешь так же поступать и в будущем…

Она прильнула ко мне, и я закрыл глаза, не желая ничего другого, как только стоять вот так целую вечность.

Позже, на пляже, где за разговорами и поцелуями мы провели добрую часть ночи, я обвел пальцем нежный овал ее лица и шепнул:

— Спасибо.

— За что?

— За книгу. Кажется, я начал лучше понимать отца. Вчера вечером мы прекрасно провели время.

— Ну что ж, я рада.

— И спасибо тебе за то, что ты такая есть.

Она наморщила лоб, и я поцеловал эти морщинки.

— Благодаря тебе у меня начали налаживаться отношения с отцом. Ты не представляешь, как много это для меня значит.

На следующий день Саванна должна была работать на стройке, но Тим сделал исключение, дав нам возможность в последний раз побыть вдвоем — назавтра мне предстояло вернуться в Германию. Когда я подъехал к бунгало, Тим спустился с крыльца и присел на корточки рядом с машиной, оказавшись как раз на уровне окна. Синяки у него под глазами стали почти черными. Он протянул мне руку через окно:

— Было приятно познакомиться с тобой, Джон.

— Мне тоже, — искренне ответил я.