Атака остановилась. Потянулись томительные секунды. Имперские стрелки, опрометчиво решив, что враг сломался, что наступление захлебнулось в крови, ликовали. Впрочем, это не мешало им продолжать стрельбу, щедро расходуя болты, непрерывно подносимые мальчишками-подавальщиками. Мятежная армия продолжала нести потери.

Увы, не только рядовые бойцы почувствовали воодушевление.

Задолго до начала битвы герцог Фирус приказал полку латной кавалерии перейти реку и укрыться в ближайшем лесу. В отличие от гвардейских полков, этому отряду не полагалось своего имени, но сами они любили называть себя «единорогами» — частично потому, что этот полумифический, давно уже канувший в небытие зверь был вышит на их зеленом знамени, а частично из-за доспехов, защищавших могучих, способных нести огромный вес боевых коней. Острый шип, торчащий из стальной маски, прикрывающей лоб каждого боевого жеребца, был сам по себе грозным оружием — и коней специально обучали им пользоваться. И теперь латная конница изнывала в ожидании схватки. Густой кустарник и плотные ряды деревьев надежно укрывали двухтысячный отряд всадников. В другое время, в другом месте и, что куда важнее, с другим противником неожиданный удар кавалерии сумел бы повернуть вспять течение боя, если бы имперцы дрогнули под натиском врага.

Полковник «единорогов», барон Герхард тер Гросс, тоже увидел, как замерли то ли в нерешительности, то ли повинуясь неслышимой с такого расстояния команде, полки Теи. Магическая дальнозорная труба не лгала — похоже, атакующие действительно не выдержали шквала стрел и огня, обрушившегося на их ряды.

— Атаковать? — с оттенком высокомерия обратился он к стоящему рядом человеку в скромном сером балахоне.

— Нет, мой господин, — покачал тот головой. — От маршала не поступало распоряжения.

— Чар меня подери! — ощерился полковник, со скрежетом наполовину вытаскивая тяжелый эспадон из ножен и смачно вгоняя его обратно. — Такой момент! Если мы сейчас ударим! Ну же, Франк, зови своих, спроси! Быстрее… они же вот-вот опомнятся!

Франк, аколит ордена Сердобольных, сокрушенно покачал головой и сосредоточился. На лбу его выступили капли пота, губы непрерывно шевелились, в тщетных попытках донести до другого мага, там, среди имперской армии, слова послания. Прошло совсем немного времени, и он снова открыл глаза.

— Прошу прощения, господин. Не могу… что-то мешает. Я не слышу даже Архимага, хотя, видит Торн, его я мог бы услышать и за сотню лиг. Слишком много магии разлито в воздухе, мы не могли предвидеть этого. Может быть, гонец?

— Нет… не успеть… — Барон с тоской бросил взгляд в сторону все так же неподвижно стоящих на месте полков герцогини Блед. Он оглянулся на своих бойцов, замерших за его спиной. Длинные тяжелые копья, толстые латы, могучие кони… Решившись, он привстал в стременах: — Наше время, парни! Вперед! За Империю!

Аколит тщетно пытался остановить барона. Видать, немало среди кавалеристов было тех, что уже измаялись стоять на месте и ждать, когда же их бросят в бой. Многие были только рады призыву своего полковника, а те, кто, может, и подумывал о том, что время для удара следует выбирать с большей тщательностью, поддались общему настрою. Две тысячи стальных забрал глухо клацнули, закрывая лица, оставляя лишь прорезь для обзора, слишком узкую, чтобы даже случайная стрела нашла дорогу к горящим боевой яростью глазам. Четыре тысячи шпор врезались в бока коней, и, чуть не сбив Франка с ног, тяжелая конница рванулась вперед. От топота копыт бронированных коней задрожала земля — ничуть не меньше, чем ранее, когда шли к воде каменные великаны.

— Чар их раздери! Что они делают! Идиоты! Их… — почти застонал герцог Фирус, глядя, как шеренга за шеренгой из леса вылетает тяжелая кавалерия. Он резко обернулся к многочисленным вестовым, ожидающим команды за его спиной: — Слушай приказ! Всем полкам готовиться к наступлению! Копейщики, вперед! Арбалетчикам этого берега не покидать!

Вестовые брызгами разлетелись в разные стороны.

— Надо было послать туда гвардию, — тихо, почти про себя, простонал герцог. — А теперь… я же не могу их бросить, верно, Сандор?

Маг, возможно, что-то и ответил бы в своей обычной велеречивой манере, но не успел. Ибо в этот момент заклинание некроманта наконец завершилось.

Воздух окрасился в алый цвет. Не весь — лишь над головами неподвижно стоящей армии герцогини. Спокойно, равнодушно принимающая на грудь стрелы и огненные шары, теряющая людей десятками, армия вздрогнула. Разом. Вся. И, как по команде, тысячи зачарованных закрыли глаза. Разные глаза — черные и карие, серые и голубые, зеленые и даже чуть желтоватые.

А потом открыли их.

Только теперь в глазах плескалось алое пламя.

Кавалерия врезалась в ряды мятежников. Латная конница вошла в нестройную, почти лишенную какой-либо упорядоченности толпу, как нож в масло, рассекая ее на две части. Только вот удар пропал зря — мало какие из копий нашли свою жертву. С непостижимой, нечеловеческой быстротой вчерашние сервы похлеще акробатов уворачивались от смертельных ударов. Может быть, с сотню или чуть больше их полегло — кто под ударами копыт, кто повиснув на стальных рогах коней или на толстых копьях… А потом…