Эльде задумчиво глядела на Королеву и вдруг поняла, что именно сейчас Этуаль предстоит доказать, что выбор, сделанный тогда, был верен. И еще она поняла, что не хотела бы оказаться на месте Королевы — ни за какие блага в этом или ином мире.

— Я прошу простить меня, Владычица, — еще ниже скло нил голову Иссен. — Но…

Но решать все же буду я, если, конечно, мой доблестный страж не станет спорить.

Сказано это было все тем же нежным голосом, но где-то в глубине его зазвенела сталь, и страж подчинился.

— Пойдем, провидица… Я чувствую, нам есть о чем по говорить. — Этуаль улыбнулась, доброжелательно и немного грустно, как будто уже понимая, что череде спокойных дней приходит конец. — И мне почему-то кажется, что разговор будет не из легких. Пойдем…

— Черный барс о трех ногах, сражающийся с облаком тьмы?.. А сама-то ты что думаешь об этом? — спросила Этуаль, когда они остались вдвоем и провидица, сколь мог ла, подробно пересказала Владычице свой сон.

— Светлая Коро…

Владычица чуть заметно поморщилась.

— Не думаю, что стоит злоупотреблять этим титулом… как и другими. По крайней мере пока мы наедине… В конце концов, ты много старше меня… Я хочу, чтобы сейчас ты обращалась ко мне по имени.

— Как прикажешь, Этуаль. Однако я хотела сказать, что не мне судить о значении моего сна. Провидицам дано видеть, но не понимать — для этого существуют другие, те, кто больше знает мир. Мы же погружены в свои сны, чем больше провидица разбирается в том, что ее окружает, тем меньше вероятность истинного пророческого сна.

Королева кивнула — это ей было известно. Поток информации, обрушивающийся на Видящую, действует с точностью да наоборот. Может случиться, что во сне придет не то, чему суждено свершиться, а то, чего хочется самой провидице.

Известно ей было и другое. Сон говорит не о том, что неизбежно произойдет, а о том, что ДОЛЖНО произойти. И если те, кому дано право решать, поступят неверно, пророчество не исполнится или исполнится по-другому. А в данном случае…

Поэтому издревле так и повелось — сон провидицы толкуется другими, теми, кто обладает большими знаниями. д кто знает больше, чем Светлая Королева Вечного леса? разве что Совет Владык…

— Я видела лишь то, что я видела, — продолжала тем временем Эльде. — Черный барс… Конечно, на самом деле это не дикая кошка, это что-то другое. Но что? Я не знаю.

— Черный барс… Черный барс… — пробормотала Этуаль. — Да, я слышала что-то, кажется, совсем недавно. Странно, разве барсы бывают черными? Впрочем, это не важно… но я не могу вспомнить. Хотя погоди…

Она щелкнула пальцами, и где-то за стеной раздался мелодичный звон. Спустя мгновение на пороге возник начальник стражи.

— Иссен, разыщи Ильтара. Пусть немедленно прибудет сюда.

— Да, Владычица, — склонил голову молодой эльф.

— Ильтар… разве он здесь? — удивленно спросила Эль де. — Я думала, он все еще пропадает у своих приятелей. Меня всегда удивляло, что среди людей он чувствует себя чуть ли не лучше, чем в родном лесу.

— Ты права, он действительно последнее время пока зывается в Вечном лесу редко. Только тогда, когда новости бывают действительно важными. И я ценю его помощь к сожалению, среди нас не так много тех, кто готов мириться с невзгодами жизни среди смертных. Но вести, приносимые этими немногими, необходимы нам, чтобы видеть картину мира… и, думаю, сейчас слова Ильтара помогут лучше понять твой Сон.

В сопровождении начальника стражи в дверь вошел невысокий, в сравнении с лесными жителями, эльф. По его внешнему облику было видно, что жизнь его далеко не всегда бывала приятной и размеренной. Щеку пересекал Рваный шрам, старый, давно заживший, в котором взгляд опытного бойца сразу узнал бы след от гномьего саарда — боевого ножа с острыми зазубринами — таким ножом не слишком удобно резать хлеб, однако он прекрасно подходит для того, чтобы оставлять на теле противника страшные раны. Конечно, маги эльфов без особого труда избавили бы воина от этого напоминания о схватке, но сам он по каким-то причинам не захотел вернуть себе первозданный облик.

Ильтар был личностью среди эльфов известной. Как, впрочем, и среди неэльфов. Но отношение к нему было неоднозначным — сородичи его уважали, но недолюбливали. Так люди относятся к тем же золотарям: вроде делают нужную работу, честь им за то и хвала, но вот за один стол с ними сесть — извините. Возможно, именно поэтому он с каждым годом все более и более отдалялся от Вечного леса, появляясь здесь больше по необходимости, чем по зову сердца. Были тому и другие причины, но те немногие, кто о них знал, предпочитали не распространяться.