Шрифт:
Что тоже очень здорово, ведь героин вернулся снова.
К черту колумбийцев, ФАРК и китайцев всяких. Кокаиновый рынок сейчас в упадке. Огромным спросом в США снова пользуется добрая старая мексиканская «грязь», и снова плачут маки, но на этот раз от радости. Дни gomeros вернулись, и я — их patron.
Жизнь Адан ведет тихую. Рано встает, выпивает cafe con leche [152] — его ему готовит его старая abuela– домоправительница, а потом работает за компьютером, проверяет свои дела, руководит бизнесом, отдает приказания. Затем ланч — холодное мясо и фрукты, и он отправляется наверх, на затянутый сеткой балкон на короткую сиесту. А когда встает, то идет на прогулку по старой грунтовой дороге, огибающей дом.
152
Кофе с молоком (исп.)
Его сопровождает Мануэль, он всегда настороже, как будто существует какая-то опасность. Мануэль, конечно, счастлив снова вернуться в Синалоа, к своей семье и друзьям, хотя жить по-прежнему продолжает в маленьком casita позади дома Адана.
После прогулки Адан возвращается к компьютеру и работает до обеда, а позже, случается, выпивает пару кружек пива и смотрит futbol или бокс по телевизору. А иногда выходит посидеть на лужайку, слушает переборы гитар, доносящиеся из деревни. В тихие вечера он даже разбирает слова песен: о подвигах Рауля и предательстве Эль Тибурона, про то, как Адан Баррера перехитрил federales и янки, и о том еще, что его никогда не поймают.
Спать Адан ложится рано.
Это спокойная жизнь, хорошая, и желать бы лучшей нечего, если б не призраки.
Призрак Рауля.
Призрак Норы.
Призраки живущей вдалеке от него семьи.
С Глорией он общается только по Интернету. Это единственно безопасный способ, но ему больно, что его дочка теперь — всего лишь сочетание точек на экране. Они болтают по сети почти каждый вечер, она посылает ему снимки. Но ужасно тяжело не видеть ее, не слышать ее голоса — непереносимо. И за это он тоже винит Келлера.
Но приходят и другие призраки.
Они являются, когда он ложится и закрывает глаза.
Он видит лица детей Гуэро, видит, как волны швыряют их о валуны. Различает в ветре их голоса. Про это, думает он, песен никто не слагает. Никто не переложил этот случай на музыку.
Не поют они и про Эль-Саузал, но есть призраки и оттуда.
А еще отец Хуан.
Он приходит чаще других.
Мягко укоряя. Но с этим призраком я ничего не могу поделать, думает Адан. Я должен сосредоточиться на том, что могу.
На том, что я должен сделать.
Убить Арта Келлера.
Адан целиком поглощен составлением планов этого убийства и управлением Федерасьон, когда его мир вдруг рушится.
Он садится за компьютер прочитать обычное сообщение от Глории. Но здоровается с ним на экране не дочка, а жена, и если минутное сообщение может вопить, это — вопит:
— Адан! У Глории удар. Она в госпитале «Скриппс Мерси».
— Господи, что случилось?
Необычно, но ничего исключительного для девочки в ее состоянии. Давление на сонную артерию стало слишком сильным. Люсия зашла в ее спальню, а Глория лежит без сознания. Никакие высокие технологии не смогли привести ее в чувство. К ней подключили приборы, поддерживающие жизнедеятельность, ей постоянно делают всякие анализы, но прогнозы не очень обнадеживающие.
Если не случится чудо, скоро Люсии придется принимать очень трудное решение.
— Не отключай ее от аппарата!
— Адан...
— Не отключай!
— Но надежды нет. Даже если она выживет, врачи говорят, она станет...
— Не произноси этого слова.
— Тебя тут нет. Я посоветовалась с моим священником, он говорит, морально это приемлемо.
— Мне плевать, что там говорит священник!
— Адан...
— Я буду сегодня же вечером. Самое позднее — завтра утром.
— Она все равно не узнает тебя, Адан. Не поймет, что ты рядом.
— Зато я пойму.
— Хорошо, Адан. Я буду ждать. Мы примем решение вместе.
Двенадцать часов спустя Адан уже ждет в пентхаусе дома, выходящего на границу у Сан-Исидро. Он смотрит в бинокль ночного видения, карауля, чтобы сошлись два обстоятельства: подкупленный пограничник на мексиканской стороне заступил на дежурство одновременно с подкупленным агентом на американской.
Предполагается, что момент наступит в 10:00, но если и не наступит, Адан все равно рискнет.
Но он очень надеется, что все совпадет.
Так будет проще.
Однако на риск он не пойдет: ему обязательно нужно попасть в тот госпиталь, и потому он ждет смены дежурств на пограничном посту. Тут звонит телефон. На маленьком экране появляется одна цифра — 7.
«Иди».
Через две минуты Адан уже внизу на стоянке, стоит рядом с «Линкольном-навигатором», угнанным сегодня утром в Росарито, к машине прикрепили новый номерной знак. Молодой человек, нервничая, придерживает для него заднюю дверцу. Ему не больше двадцати двух — двадцати трех лет, думает Адан, мокрая от пота рука у парня дрожит, и на секунду Адан засомневался: это у него из-за нервов или тут — ловушка?