В море Кортеса отливы необычные — вода может отступить на сотни ярдов, и при таком расстоянии внезапное нападение невозможно. Они не смогут пробежать сотни ярдов открытого берега незаметно. Даже ночью их засекут и скосят мгновенно, они к домам и приблизиться не успеют.

А потому они загнаны в очень тесные рамки: необходима темнота и непременно высокая вода.

— Придется идти между девятью и девятью тридцатью, — решает Сол. — Сегодня вечером.

Это слишком рано, думает Арт. А может, и слишком поздно.

Нора рассказывает про свою последнюю поездку в Сан-Диего.

Как она отправилась по магазинам, что купила, в каком отеле жила, как они с Хейли ходили на ланч, потом сон, пробежка и ужин.

— А что делала вечером?

— Осталась в номере, заказала ужин, смотрела телевизор.

— Ты была в Ла-Холле, городе веселья, и всего-то смотрела телевизор? Чего так?

— Захотелось, и все. Побыть одной, спокойно посидеть, побездельничать у телевизора.

— И что ты смотрела?

Нора понимает, что она не может удержаться на скользкой горке. Понимает, но не представляет, как ей спастись. Такова уж природа скользких горок, думает она. На самом деле я в тот вечер отправилась в Белый Дом на встречу с Келлером, но я же не могу сказать про это... А потому...

— Не знаю. Не помню.

— Не так уж давно это и было.

— Чепуху какую-то. Какой-то ерундовский фильм. Может, я даже заснула.

— По платному каналу? Эйч-би-оу?

Нора не помнит, были ли в отеле платные каналы или Эйч-би-оу. Она даже точно не помнит, смотрела ли она вообще там телевизор. Но если я скажу, что смотрела платный фильм, то это включили бы в счет, думает она. И говорит:

— По-моему, это был Эйч-би-оу. А может, «Шоу-тайм» или что-то подобное.

Допрашивающий чувствует, что близок к победе. Нора — любительница, профессиональная врунья отвечает уклончиво на все вопросы. («О, я не помню, может то, а может, и другое».) Нора рассказывала вполне точно и детально обо всем, что делала. Вплоть до вечера. Вот тут она стала мяться и давать уклончивые ответы.

Профессиональной врунье прекрасно известно, что самое главное не в том, чтобы сделать вранье похожим на правду, а чтобы правда была похожей на ложь.

Ну, ее правда похожа на правду, а вот ее вранье?

— Но ты не помнишь, что это был за фильм.

— Понимаете, я переключала с канала на канал.

— Переключала, значит.

— Ну да.

— А что ты ела на обед?

— Рыбу. Я всегда ем рыбу.

— Следишь за весом.

— Конечно.

— Я скоро вернусь. А пока меня нет, пожалуйста, уж постарайся вспомнить, какой фильм ты смотрела.

— Можно мне поспать?

— Если ты будешь спать, то не сможешь вспоминать, верно?

Но я не смогу думать четко, если не посплю, нервничает Нора. Вот в чем беда. Я не смогу придумать никакого вранья, не смогу врать складно. Я уж и сама точно не уверена, что было, а чего не было. Какой же я фильм смотрела? Что за фильм? Чем там все закончилось?

— Если сумеешь вспомнить, что смотрела в тот вечер, я разрешу тебе поспать.

Весь процесс ему прекрасно известен. Если поднапрячь мозги, они выдадут ответ, и в этом случае не играет роли, факт это или фантазия. Он лишь хочет принудить ее к ответу.

В обмен на обещание сна ум женщины «вспомнит» информацию, и она даже может показаться реальной ей самой. Если это будет правда, тем лучше. Но если ложь, она образует трещинку в ее рассказе, и постепенно обман расколется, разлетится, обнажив истину.

Нора сломается.

И мы добьемся правды.

— Она врет, — докладывает допрашивающий Раулю. — Выдумывает.

— Откуда ты знаешь?

— Язык жестов, — пожимает он плечами. — Уклончивые ответы. Если б я проверял ее на детекторе лжи и стал бы спрашивать об этом вечере, она бы провалилась.

Хватит ли этого, чтобы убедить Адана? — размышляет Рауль. Чтобы я мог прикончить эту лживую сучку, не начиная гражданскую войну с родным братом? Сначала Фабиан посылает через адвоката сообщение, что эта девка soplon. А теперь этот вот-вот поймает ее на вранье.

Но нужно ли мне дожидаться?

Чтобы Риболло дал нам точное подтверждение? Если он сумеет дать.

— Как быстро ты сумеешь расколоть ее? — спрашивает Рауль.

Допрашивающий смотрит на часы:

— Сейчас пять? Ну, к половине девятого, самое позднее к девяти.

Теперь облака на нашей стороне, думает Арт, когда рыбачий катер прорезает бурную воду. Он прислушивается к ритмичным ударам мелких волн по корпусу. Непогода, мешавшая сбору разведывательной информации, теперь работает на них, укрывая от глаз наблюдателей на берегу и от других лодок, в каких-то из них наверняка прячется охрана Барреры.