И тут Рамос замечает кое-что.

Люк присыпан землей, прикрыт ветками, но он различает на земле его прямоугольные очертания. Приглядевшись, Рамос видит и следы ног.

Ты можешь, Рауль, бегать, но летать не умеешь.

Значит, тоннель. Это очень даже здорово.

Наклонившись, Рамос видит, что крышку люка недавно поднимали: у края узкая щель, куда проваливается пыль. Он отшвыривает ветки и нащупывает утопленную в крышку ручку, цепляет ее и с силой откидывает.

Рамос слышит слабый щелчок, видит взрывной заряд.

Но слишком поздно.

Me jodi.

Я сам себя угробил.

Взрыв разносит его на куски.

Зловещая тишина превратилась в похоронную.

Арт перепробовал все способы, какие мог придумать, чтобы найти Нору. И Хоббс использовал все свои ресурсы, хотя Арт категорически отказался назвать имя своего осведомителя. Так что в распоряжении Арта были и снимки со спутника, и пункты прослушки, и сканирование Интернета. Но безрезультатно.

Его возможности действовать ограничены: он не может прибегнуть к активным розыскам, как в случае с Эрни Идальго, так как это означало бы рассекретить Нору, а значит, убить ее, если она уже не мертва. И у него нет больше неподкупного и беспощадного Рамоса.

— Как-то хреновато, босс, — замечает Шэг.

— Когда следующий запуск спутникового поиска?

— Через сорок пять минут.

Если позволит погода, они получат снимки Ранчо лас Бардас, коттеджа Баррера в пустыне. У них уже есть пять снимков, но они ничего не дали. Никого похожего на Адана или Рауля, а тем более на Нору.

Никаких разговоров по мобильнику, ни малейшего движения. Так же обстоит дело и с другими ранчо Баррера и с тайными базами, по которым Рамос не успел ударить.

— Дайте мне знать, — бросает он.

У него встреча с новым королем по наркотикам — генералом Аугусто Риболло. Объявленная цель встречи — Риболло должен вкратце посвятить Келлера в намеченные операции против картеля Баррера, это часть их двусторонних действий, недавно возобновленных.

Плохо то, что Риболло мало что известно о предстоящих операциях. Рамос свои намерения держал в секрете, и все, что Риболло может в реальности, — это выступать по телевизору с видом свирепым и целеустремленным, заявляя о полной своей поддержке продолжения всего, что предпринимал погибший герой Рамос, хотя слыхом не слыхивал о его планах.

Но правда такова — его трон уже шатается.

Мехико нервничает все больше: дни бегут, а Баррера по-прежнему на свободе. Чем дольше длится война, тем сильнее нервничает Лос-Пинос. Им требуются, как тактично объясняет Джон Хоббс Арту перед тем, как им отправиться на встречу, «поводы для оптимизма».

Короче, Риболло на встрече с Артом в военной форме, чистенькой и отглаженной, как с иголочки, разговаривает мягко и вкрадчиво. Очевидно, у его коллег в наркоуправлении имеется тайный осведомитель в клане Баррера. Его офис смог бы оказать больше помощи в их совместной борьбе против наркотиков и терроризма, и вообще, это было бы в духе сотрудничества, если б сеньор Келлер поделился, кто его источник.

Риболло улыбается Арту.

Хоббс улыбается Арту.

Все бюрократы в кабинете улыбаются Арту.

— Нет! — отрубает тот.

Из окна высотки ему видна Тихуана. Нора где-то там.

Улыбка Риболло гаснет. Вид у него оскорбленный.

— Артур... — начинает Хоббс.

— Нет.

Пусть потрудится поусерднее ради этого.

Встреча заканчивается общим неудовольствием.

Арт возвращается в комнату боевых действий. Вот-вот должны поступить новые снимки со спутника Ранчо лас Бардас.

— Есть что? — спрашивает он Шэга.

Тот отрицательно мотает головой.

— Вот дерьмо!

— Они ушли в подполье, босс, — замечает Шэг. — Ни телефонных переговоров, ни электронной почты, ничего. Пусто.

Арт смотрит на него. Обветренное лицо старого ковбоя уже бороздят морщины, и теперь он носит бифокальные очки. Господи, неужели и я так же постарел? — думает Арт. Два старых воина против наркотиков. Как, интересно, называют нас молодые? Антинарки юрского периода? Но Шэг старше меня — ему скоро на пенсию.

— Он обязательно будет звонить дочке, — вдруг выпаливает Арт.

— Что?

— Дочке, Глории, — поясняет Арт. — Жена Адана и дочь живут в Сан-Диего.

Шэг кривится. Оба знают, что вовлекать в войну ни в чем не повинную семью — это против негласных правил, действующих в борьбе между нарко и ними.

Арт понимает, конечно, что тот думает.

— Да на хрен всякие правила! — бросает он. — Люсия Баррера прекрасно знает, чем занимается муж. А значит, ее нельзя назвать непричастной.