Ишь какой проворный для толстяка, думает Арт.

Сержант хватает винтовку и замахивается прикладом на сумасшедшего, будто хочет раскроить ему череп, если тот не уберется.

Но псих не двигается. Стоит, взывая к имени Господа.

Арт вздыхает и, остановив джип, вылезает...

Он знает: это не его дело, нечего вмешиваться, но просто не может допустить, чтобы этому психу разворотили его дурацкую башку, надо хотя бы попытаться помешать. Он подходит к сержанту, говорит ему, что уладит все сам, потом, взяв безумца за локоть, пытается увести.

— Пойдем, viejo [33] , — зовет Арт. — Иисус сказал мне, он хочет, чтобы ты перешел на другую сторону дороги.

— Неужели? — откликается человек. — А вот меня Иисус просил передать тебе, чтоб ты убирался на хрен.

И смотрит на него пронзительными серыми глазами. Арт заглянул в них и сразу сообразил: никакой он не сумасшедший. Вот так иногда взглянешь в глаза человека и понимаешь, и все — всякой ерундовине конец.

Эти глаза много чего навидались. Но не сморгнули и не вильнули в сторону.

Человек уставился на надпись «DEA» на кепи Арта.

— Гордишься собой? — обронил он.

— Я всего лишь выполняю свою работу.

— А я — свою. — Он опять повернулся к солдатам и приказал им остановиться, не поджигать дом.

— Послушай, — окликает его Арт, — я не хочу, чтобы тебя изувечили.

— Тогда закрой глаза. — Тут до седовласого дошло, что Арт подошел не из праздного любопытства, и добавил: — Да не волнуйся ты. Они меня не тронут. Я священник. Епископ даже.

Священник?! — думает Арт. А как же «Убирайся на хрен»? Что ж это за священник — извините, даже епископ, — который употребляет такие...

Мысли его перебивают выстрелы.

Арт слышит глухой стрекот «АК-47» и кидается на землю, вжимаясь в пыль. Вскинув глаза, он видит: священник по-прежнему стоит, точно одинокое дерево в прерии — все остальные рухнули на землю, — он все еще сжимает крест и кричит в сторону холмов, приказывая прекратить стрельбу.

Такой неправдоподобной храбрости Арт еще не наблюдал.

Или глупости? А может, все-таки безумия?

Черт возьми, думает Арт.

Привстав, он делает рывок к священнику, сшибает с ног и прижимает к земле.

— Пули не знают, что вы священник, — говорит ему Арт.

— Бог призовет меня, когда призовет, — отзывается епископ.

Что ж, пожалуй, Бог уже потянулся к телефонной трубке, думает Арт. Он лежит в пыли рядом со священником, пока не прекращаются выстрелы, потом рискует приподнять голову и видит: солдаты отходят от деревни к месту перестрелки.

— У тебя, случайно, не найдется сигареты? — спрашивает священник.

— Я не курю.

— Пуританин.

— Табак убивает человека.

— Все, что мне нравится, меня убивает. Я курю, пью, слишком много ем. Сублимация секса, наверное. Я епископ Парада. Можешь называть меня отец Хуан.

— Вы безумец, отец Хуан.

— Христу требуются безумцы. — Парада поднимается, отряхивается от пыли. Оглянувшись, улыбается. — А деревня-то — вот она, на прежнем месте.

Верно, думает Арт, но это потому, что gomeros затеяли пальбу.

— Как тебя зовут? — спрашивает священник.

— Арт Келлер.

И протягивает руку. Парада пожимает ее, спрашивая:

— Зачем ты явился сюда, Арт Келлер, и сжигаешь мою страну?

— Да я же сказал, это...

— Твоя работа, — подхватывает Парада. — Дерьмовая, прямо скажем, работенка, Артуро.

Он видит, что Арт реагирует на «Артуро».

— Ты наполовину мексиканец? — догадывается Парада.

— По материнской линии.

— А я наполовину американец, — говорит Парада. — В Техасе родился. Мои родители были mojados. Они привезли меня обратно в Мексику, когда я был еще совсем маленьким. Официально, однако, я гражданин США. Техасец. Ни больше ни меньше.

— Ничего себе! Йо-хо, как говорят в Техасе.

— Ну а то.

Подбегает женщина и что-то быстро говорит Параде. Она плачет и тараторит на такой скорости, что Арт почти ничего не понимает. Улавливает только несколько слов: «Padre Juan», federales и tortura — пытка.

Парада поворачивается к Арту:

— Они пытают людей в лагере неподалеку. Можешь остановить их?

Может, и нет, думает Арт. Это «Кондор». Federales доводят противников до нужного состояния, задают тон, а те потом поют для нас.

— Отец, мне не разрешено вмешиваться во внутренние дела...

— Не говори со мной как с идиотом, — перебивает священник. Голос у него такой властный, что даже Арт Келлер повинуется. — Едем.

Парада подходит и забирается в джип Арта.