Двое тангерос удерживали вырывавшегося Кэллана, когда Фидель бросил спичку в автобус.

Кэллан видел глаза водителя, слышал его крики, смотрел, как извивается и корчится в пламени тело человека.

От этого запаха он уже никогда потом не мог избавиться.

Даже сейчас, сидя в баре Пуэрто-Валларта, Кэллан чувствовал запах горящей плоти. И весь скотч в мире не мог заглушить его.

В тот вечер Кэллан, напившись в хлам, подумывал: а может, взять свой старый пистолет двадцать второго калибра и выпустить обойму в морду Фиделя. Но решил, что еще не готов совершить самоубийство, и вместо этого стал укладывать вещи.

Один из родезийцев остановил его:

— На своих ногах тебе отсюда не уйти. Тебя пристрелят, не успеешь ты и километр отшагать.

Парень прав, мне не уйти.

— Ничего ты не сможешь поделать, — продолжил родезиец. — Это «Красный туман».

— Что еще за «Красный туман»? — удивился Кэллан.

Странно взглянув на него, парень пожал плечами:

— Ну, если ты не знаешь...

— Что за «Красный туман»? — спросил Кэллан у Сола, когда тот в следующий раз приехал в Лас-Тангас с целью вправить Кэллану совсем уж пошатнувшиеся мозги: теперь чертов ирлашка только и делал, что сидел в бараке, ведя задушевные разговоры с «Джонни Уокером».

— Где ты услышал про «Красный туман»?

— Да какая разница!

— Так вот забудь, что ты это слышал.

— Пошел ты к растакой матери, Сол! — взбеленился Кэллан. — Я участвую в деле, и я желаю знать, что это за дело!

Ничего ты не желаешь, подумал Скэки.

Но даже если и желаешь, то сказать тебе я не могу.

«Красный туман» было кодовое название для координации десятков операций по «нейтрализации» движений мятежников в Латинской Америке. По сути, та же программа «Феникс», только для Южной и Центральной Америки. Отдельные отряды чаще всего даже не подозревали, что их операции координируются как составные «Красного тумана», но именно Скэки в качестве посыльного Джона Хоббса следил, чтобы они делились разведданными, денежные фонды распределялись между всеми, намеченные мишени уничтожались, и никто при этом не путался у других под ногами.

Работенка непростая, но Скэки был идеальным исполнителем. «Зеленый берет», орудие ЦРУ, гангстер мафии, Сол, случалось, исчезал из армии в командировку и работал на побегушках у Хоббса. А побегать ему приходилось: в «Красный туман» входили сотни военных организаций, их спонсоры-наркобароны, около тысячи армейских офицеров, несколько тысяч полицейских, десятки отдельных разведагентств и полицейских подразделений.

И церковь.

Сол Скэки числился Мальтийским рыцарем и членом «Опус Деи» [114] , антикоммунистической тайной организации епископов крайне правого толка, куда входили священники и преданные миряне вроде Сола. В Римско-католической церкви тоже шла война, ее консервативное руководство в Ватикане воевало с теологами освобождения — священниками и епископами левого толка, часто марксистами, работающими в третьем мире — за душу самой Матери Церкви. Мальтийские рыцари и «Опус Деи» работали в тесном сотрудничестве с полицией, сторонниками правых, армейскими офицерами и даже при необходимости с наркокартелями.

Кровь лилась, точно вино при причастии.

В основном их деятельность оплачивалась прямо или косвенно американскими долларами. Впрямую из фондов американской помощи военным силам страны, чьи офицеры составляли костяк отрядов смерти; косвенно тем, что американцы покупали наркотики, доллары от которых текли в картели, спонсирующие эти отряды.

Миллиарды долларов как помощь экономике и миллиарды — за наркотики.

В Сальвадоре отряды смерти убивали левых политиков и профсоюзных деятелей. В 1989 году в кампусе Университета Центральной Америки в Сан-Сальвадоре были застрелены из снайперских винтовок шестеро священников-иезуитов, горничная и ее маленькая дочка. В том же году правительство США послало полмиллиарда долларов в помощь сальвадорскому правительству. К концу восьмидесятых было уничтожено приблизительно семьдесят пять тысяч людей.

Гватемала эту цифру удвоила.

В долгой войне против марксистских мятежников погибло больше ста пятидесяти тысяч, и еще сорок тысяч навсегда сгинули без вести. Бездомных ребятишек расстреливали прямо на улицах. Убивали студентов колледжей. Отрубили голову американцу — владельцу отеля. Университетского профессора зарезали ножом в вестибюле учебного корпуса. Американскую монашенку, изнасиловав, убили и выбросили на улицу. И все это время американские солдаты проводили тренировки, давали советы и обеспечивали снаряжением, включая вертолеты, на которых киллеры летали на убийства. К концу восьмидесятых президенту Джорджу Бушу так опротивела эта кровавая бойня, что он наконец прекратил поставку денег и оружия для гватемальских военных.

Повсюду в Латинской Америке творилось одно и то же: затяжная война между имущими и неимущими, между правыми и марксистами, а либералы метались между ними, точно зайцы в свете фар.

И «Красный туман» расползался всюду.

Джон Хоббс осуществлял надзор над операциями.

А повседневная координация лежала на Соле Скэки.

Он держал связь с офицерами, обученными в Школе Америк в форте Беннинг, штат Джорджия. Обеспечивал тренировки, технические консультации, поставку оружия, разведку. Пересылал наемников вооруженным силам Латинской Америки.

Одним из таких наемников и был Шон Кэллан.

Совсем парень опустился, думал Скэки, глядя на Кэллана, — тощий, волосы грязные, кожа пожелтела от непрерывных пьянок. Не похож, короче, на образец идеального солдата. Но внешность обманчива.

При всех его недостатках Кэллан все равно талант.

А с талантами всегда трудно приходится, так что...

— Я тебя переведу из Лас-Тангас, — сказал Скэки.

— Ладно.

— У меня для тебя другая работа.

И уж точно — работой он меня завалил, вспоминает Кэллан.