— Изумительный экземпляр!

Платили б мне по десять баксов каждый раз, когда я это слышу, подумал Дургес.

Стоут достал две толстые сигары и одну предложил верному проводнику.

— Настоящие кубинские, — сказал он, театрально прикуривая.

Дургес отказался и поморщился от мешанины резких запахов — вонючей сигары и носорожьей мочи.

— Ну расскажи что-нибудь, мой маленький зуав, — попросил Стоут. «Да пошел ты!» — чуть было не ответил Дургес. — Как думаешь, сколько ей лет?

— Точно не скажу.

— По-моему, молоденькая.

— Похоже, так, — согласился Дургес и подумал: слепая, толстая, дряхлая и ручная носорожиха — опасная убийца, ага.

Стоут все восторгался тушей, как полагается удачливому охотнику. Вообще-то восторгался он собой, и они с Дургесом это понимали. Стоут еще раз потрепал носорожиху по боку.

— Пойдем, старина. Выставлю тебе пиво.

— Это дело. — Дургес достал из кармана охотничьей куртки портативную рацию. — Только сначала скажу, чтоб Аса подогнал тележку.

У Палмера Стоута денег было больше чем достаточно, чтобы отправиться в Африку, но не хватало времени. Вот почему он устраивал свои сафари на местных ранчо, иногда легально, иногда нет. Ранчо близ Окалы во Флориде называлось «Пустынная Степь». Официально это был частный заповедник, неофициально — место, куда богатые люди приезжали пострелять экзотическое зверье. Палмер Стоут бывал здесь уже дважды: охотился на буйвола, потом на льва. Дорога из Форт-Лодердейла неплохая, добраться можно часа за четыре. Обычно охота разыгрывалась на рассвете, и к обеду Стоут уже был дома.

Выехав на шоссе, он позвонил по телефону. Его профессиональные услуги пользовались большим спросом, и джип был подключен к трем сотовым линиям.

Стоут позвонил Дези и рассказал про удачную охоту.

— Классика, — сказал он, попыхивая сигарой.

— Как это? — спросила жена.

— Заросли. Восход солнца. Дымка. Хруст сучка под сапогом. Надо тебе как-нибудь со мной поехать.

— И что она сделала? — спросила жена. — Когда ты в нее попал?

— Ну...

— Бросилась?

— Нет, Дез. Все было кончено в секунду. Меткий выстрел.

Дезирата была третьей женой Палмера Стоута. Тридцати двух лет, ярая теннисистка и умеренная либералка. Кто-то из приятелей Стоута назвал ее пугливой крольчихой, потому что ее не тянуло к кровавым развлечениям. «Все зависит, чья кровь», — деланно рассмеялся Палмер.

— Ты снял на видео? — спросила Дези. — Все же твой первый зверь из охраняемых.

— Вообще-то нет. Не снял.

— Да, звонили из конторы Дика.

Стоут опустил стекло и стряхнул пепел с сигары.

— Когда?

— Четыре раза. Первый звонок был в половине восьмого.

— Пусть бы автоответчик записал.

— Я все равно уже встала.

— Кто звонил? — спросил Стоут.

— Какая-то женщина.

Это уже яснее, подумал Стоут. Губернатор Флориды Дик Артемус любил брать на работу женщин.

— Обед готовить? — спросила Дези.

— Не надо, сходим куда-нибудь. Отметим, да?

— Отлично. Надену что-нибудь убийственное.

— Ты моя необузданная!

Палмер Стоут позвонил в Таллахасси и оставил сообщение на автоответчике помощницы губернатора Лизы Джун Питерсон. У многих сотрудниц Дика Артемуса было три имени — отклик времен студенческих женских объединений в Университете штата Флорида. Никто из них пока не согласился переспать с Палмером Стоутом: новая администрация — еще рано. Потом-то они поймут, насколько умен, влиятелен и одарен Стоут — один из немногих главных лоббистов штата.

Только в политике такая работа склоняла к постели; нормальных женщин не впечатляло и даже не интересовало, чем он зарабатывает на жизнь.

В Уилдвуде Стоут выехал на автостраду и вскоре остановился на станции обслуживания в Окахумпке, чтобы запоздало позавтракать: как обычно, три гамбургера, два пакетика жареной картошки и громадный ванильный молочный коктейль. Он вел машину одной рукой, уписывая гамбургеры за обе щеки. Зазвонил мобильник, и Стоут, глянув на определитель номера, поспешно отключил телефон. Звонил член комиссии из Майами, а у Стоута было твердое правило не разговаривать напрямую с майамскими членами комиссии — те из них, кому еще не предъявлено обвинение, находятся под следствием, а все телефонные линии городской управы давно прослушиваются. Меньше всего Стоуту хотелось вновь предстать перед большим жюри. Ну их к лешему!

На подъезде к развязке Иихо в заднем окне джипа замаячил грязный черный пикап. Грузовик быстро приблизился и пристроился ярдах в десяти от бампера «рэнджровера». Палмер грыз картошку, болтал по телефону и только через час с лишним обратил внимание, что грузовик по-прежнему держится за ним. Странно. Поток машин на юг небольшой, почему этот идиот не обгоняет? Стоут набрал скорость за девяносто, но грузовик оставался позади. Палмер отпустил акселератор, и стрелка спидометра съехала до сорока пяти, но пикап оставался там же, на три корпуса сзади, словно привязанный буксировочным тросом.