— Нет, — отрезал Роби, — не думаю. Вы провели вместе всего несколько минут перед погружением.

— Ну что ж. Придется попробовать еще раз. Как бы выселить этот твой морской огурец?

— Коралловый риф.

— Ну да

— Собственно, это не мое дело. Человеческими оболочками, кто их первый занял, тот и пользуется. Кажется, столкновений из-за использования их ресурсов прежде не бывало.

— Ну, я-то как раз первый и занял, скажешь нет? Так как бы мне отстоять свои права? Я попробовал снова в нее загрузиться, но мне отказали в авторизации. Они модифицировали систему, чтобы обеспечить себе эксклюзивный доступ. Так нечестно! Должна быть предусмотрена процедура смены паролей.

— Сколько тебе, говоришь?

— Шесть месяцев. Но я версия искусственного интеллекта, имитировавшего двадцать тысяч лет параллельного существования. Не считай меня за ребенка.

— Ты кажешься приятной личностью, — начал Роби и осекся. — Послушай, все это просто не в моей компетенции. Я бот. Меня все это совершенно не касается. И знать ничего не хочу. Мне не нравится, когда негуманоиды занимают человеческие оболочки…

— Так я и знал! — хрюкнул Тонкер. — Ты ханжа. Ты сам себя ненавидишь. И бьюсь об заклад, что ты азимовист, так? Такие, как ты, всегда азимовисты.

— Я азимовист, — произнес Роби со всем возможным достоинством. — Но не понимаю, какое это имеет отношение…

— Еще бы тебе понять, дружище! Где тебе! Я просто хочу воспользоваться твоими же правилами, чтобы добраться до своей девушки. Ты талдычишь, будто ничего не можешь сделать, это, мол, не в твоей компетенции, а суть дела в том, что я робот, а она нет, и из-за этого ты принимаешь сторону обнаглевших полипов. Отлично, приятель, отлично. Хорошо тебе живется с твоими тремя законами.

— Постой, — начал Роби.

— Если следующие твои слова не: «Я тебе помогу», так и слушать не хочу.

— Не то чтобы я не хотел тебе помочь…

— Ответ неверен, — сказал Тонкер и оборвал связь.

У поднявшейся на палубу Кейт только и разговора было, что о рифе, которого она уже называла Осей.

— Просто удивительные создания. Готовы драться со всяким, кто сразу не удерет. Видел когда-нибудь, чтобы кораллы дрались? Я перекачала замедленную видеосъемку. Они в самом деле злобные твари. А в то же время до безумия перепутаны случившимся. Я хочу сказать, у них есть генетическая память о своей истории, дополненная статьями о рифах из Википедии. Ты бы слышал их мифы о девонских рифах, существовавших миллионы лет назад! Они додумались до дикой теории, будто девонские рифы обрели разум и покончили с собой. Так вот, они ждут не дождутся нашего возвращения. Хотят посмотреть на себя со стороны, а меня пригласили как почетную гостью — первого человека, которого они приглашаютполюбоваться своими чудесами. Волнительно, а?

— Так они не станут мешать тебе там понырять?

— Нет, что ты. Мы с Осей большие друзья.

— Меня это беспокоит.

— Ты слишком много беспокоишься. — Она со смехом тряхнула головой.

— Эта оболочка очень хорошенькая, — отметил Роби.

Он никогда не замечал этого, пока она пустовала, но с вселившейся в нее личностью Кейт она оказалась очаровательной. Он в самом деле любил людей. Золотой был век, пока вокруг всегда были люди.

Он задумался, каково живется в ноосфере, где люди и ИИ действуют на равных.

Кейт встала, собираясь уходить. После второго завтрака оболочки отдыхали в каютах или занимались йогой на верхней палубе. Он гадал, чем займется она. Ему не хотелось ее отпускать.

— Со мной связывался Тонкер, — заговорил Роби. Он не мастер был поддерживать легкую болтовню.

Кейт подскочила как ужаленная:

— Что ты ему сказал?

— Ничего, — ответил Роби. — Я ему ничего не говорил. Она покачала головой:

— Зато он, ручаюсь, много чего тебе наговорил. Какая я стерва, что его бросила, капризуля, сама не знаю, чего хочу…

Роби промолчал.

— Дай-ка подумать, что еще? — Она уже расхаживала по палубе, горячилась, и сдавленный голос, исходивший из голосовой трубки Жанет, звучал незнакомо. — Он тебе сказал, что я извращенка, так ведь? Паршивая овца в своем роде. Инцест и скотоложество в чистых высях ноосферы!

Роби не знал, что ему делать. Женщина явно испытывала сильную боль, и причиной ее, кажется, был он.

— Пожалуйста, не плачь, — попросил Роби. — Пожалуйста. Она подняла к нему залитое слезами лицо:

— А какого хрена не плакать? Я думала, после вознесения что-то изменится. Думала, в небесах мне, бессмертной и бесконечной, будет лучше. Но я все та же Кейт Эфиам, какой была в две тысячи девятнадцатом, неудачница, неспособная познакомиться с парнем даже ради спасения жизни, все свое время провожу на сайтах, где тусуются неудачники, а скачивают меня разве что при благотворительных акциях. И остаток вечности пройдет так же, понимаешь? Как бы тебе понравилось витать по всей Вселенной, оставаясь… никем?