Берендей бесшумно прошел в комнату отца, снял со стены двустволку Михалыча и вернулся к открытой форточке.

«Вот и вся охота», - подумал он и вскинул ружье.

Заклятый добрался до могилы и остановился на черном холмике посреди белого снега. Берендей прицелился: бер стоял к нему боком, расстояние между ними составляло не более двадцати шагов - можно было не сомневаться, что он убьет зверя с одного выстрела. Берендей бил белку в глаз метров с тридцати.

Заклятый тяжелой лапой зачерпнул смерзшуюся землю и откинул назад черные комья. Потом еще и еще.

–  Ну, - одними губами шепнул Берендей, - ну же!

Палец, лежащий на курке, никогда не дрожавший, отказывался ему подчиняться.

Заклятый срыл холмик над могилой и начал копать вглубь - его движения были плавными и неторопливыми. Медведей считают неуклюжими только те, кто никогда их не видел: зверь двигался грациозно, его тело показалось Берендею совершенным творением природы. От движения толстых лап на боках двигалась шкура, то разглаживаясь, то собираясь мягкими большими складками, а под ней перекатывались мышцы. Сила, спрятанная под слоем жира, проглядывала только в движении. И эта сила давала зверю уверенность в себе и гордость. И одновременно с этим Берендей отчетливо видел человека. Высокого и широкоплечего. Не было никаких сомнений в том, что перед ним берендей, такой же, как он сам. Только Заклятый.

«Ну же!
– в отчаянье подумал он.
– Он убил твою собаку! Он роет ее могилу, чтобы сожрать ее мертвое тело!»

Берендей медлил. Заклятый замер на секунду, словно почувствовал опасность, осмотрелся, но не тщательно. Так осматривается лев - нет ли дураков, желающих отобрать его добычу?

«Я выстрелю и сразу позвоню Юльке», - подстегнул себя Берендей.

Рука не желала нажимать курок. Он не мог убить бера. Он не мог убить берендея.

«Если он доберется до Черныша, я выстрелю», - понял он отчетливо. И как только понял это, сразу крикнул:

–  Эй!

Бер замер, услышав его крик. И замер не от испуга - его неподвижность говорила сама за себя: «Кто посмел тревожить меня над моей добычей?» И, выждав секунду, зверь поднялся, разворачиваясь к Берендею грудью.

Он был почти в два раза выше Берендея. Не меньше, а скорей больше трех метров. Он был как гора, как сказочное чудище, как океанская волна… И ничего, кроме восхищения, Берендей не испытал - ни страха, ни ненависти. Сердце стукнуло и, казалось, встало.

И бер взревел. Его рык раскатился по лесу, оттолкнулся от него и вернулся глухим эхом, похожим на рокот тяжелых камней, влекомых лавиной.

–  Уходи!
– крикнул Берендей.
– Уходи! Или я убью тебя!

Бер заревел снова, но уже недовольно, разочарованно. Опустился на четыре лапы и медленно пошел в лес. Забор, вставший на его пути, он снес грудью, не утруждая себя тем, чтобы проломить его лапой. Впрочем, забор был хлипкий, он только создавал видимость огороженного участка.

Берендей смотрел зверю вслед, машинально держа его на прицеле. Пока бер не скрылся в лесу.

Звери не убивают себе подобных. Это бывает очень редко и, как правило, случайно. Ну, разве что самки, в борьбе за благополучие своих детенышей. Звери не убивают себе подобных. Убийство себе подобных - человеческое свойство, да и то присущее далеко не каждому. Значит, в нем победил инстинкт зверя?

Берендей опустился на стул возле кровати и поставил ружье на пол, тяжело опираясь на ствол. Он не позвонит Юльке. Может быть, никогда. Он предал память Черныша. Он не отомстил за смерть мальчика Ивана. Он, возможно, будет виноват в чьей-то еще смерти, если Заклятый будет и дальше убивать, - а он будет убивать и дальше.

А если бы это произошло в лесу, один на один со зверем? Если бы вопрос стоял - или ты, или он? Что ж… Завтра это предстоит проверить.

Берендей включил свет и посмотрел на стенные часы: было всего десять минут второго.

Юлька не могла спать. Не могла есть, не могла готовиться к экзамену, но сдала его на четыре - лишь благодаря тому, что успела запомнить в семестре. Оставался еще один экзамен, последний - зоология беспозвоночных. Восьмого числа.

Четвертого после экзамена ее потащили в кафе - отметить успешную сдачу. Юлька не хотела, но Людмила помахала у нее перед носом распечатанной фотографией Егора и сказала, что отдаст ее, только если Юлька пойдет вместе со всеми.

–  А откуда она у тебя?
– спросила Юлька.

–  Так в Новый год всех щелкали, ты что, не заметила?

Людмила расхохоталась. В кафе все радостно рассматривали фотографии и время от времени смеялись.

Юльке было не до смеха. Она хотела остаться одна, забиться к себе в комнату и там думать про Егора.

–  А что это Юлик у нас такой печальный?
– спросил Андрей.

–  Оставь ее в покое, она влюблена, - заявила Людмила.

Юлька покраснела и вскочила с места:

–  Людка! Как тебе не стыдно!

–  А чего стыдиться-то?
– философски заметил Андрей.
– Мы тут все твои друзья, а скрывать правду от друзей очень нехорошо.