— Я солгала, — прервала она его. — Я ее уже не ношу. Наверное, я просто хотела произвести впечатление. Или даже нет. Просто по привычке. И отстань от меня, ваше благородие.

Он сник, видимо, ее тон изрядно остудил его.

— Прости, госпожа.

Она повернула коня и двинулась дальше, в сторону Рикса. Пленник продолжал стонать, и это вдруг начало ее злить.

Алебардник опять догнал ее. Она остановила коня.

— Дорога узкая, — сказала она, глядя прямо перед собой. — Зато длинная. Вперед. Или сзади. Но лучше вперед и во весь опор.

— Прости, госпожа, — повторил он, — я не хотел…

По своему обычаю, она сплюнула на дорогу, чуть склонившись в седле.

Он сделал вид, что не видит.

— Ночью вдвоем безопаснее, — заметил он.

Она невольно вздохнула:

— Что мне сказать или сделать, чтобы ты оставил меня в покое? Я не затем сбежала из Дартана, чтобы тащить его за собой в Рикс.

— Получается, что мы оба дали оттуда деру, ваше благородие, — беспомощно проговорил он.

Пленник снова застонал. Она освободила ногу и со знанием дела успокоила его.

Конь, послушный ее воле, снова двинулся вперед.

— Громбелард — не место для дартанца.

— А для дартанки, ваше благородие?

— Я не дартанка! — бросила она, снова натягивая поводья. — Отстань от меня, добром прошу! Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу только помочь…

— О-о-о!.. — простонала она.

— Ты говорила, госпожа, — поспешно продолжил он, — что это вовсе не солдаты. Ты говорила трактирщику, я слышал! И предупреждала купцов, что дальнейший путь может быть опасен. Не хочу хвастаться, но служба в Дартанской Гвардии — это не одни парады! Легион — дело другое, но нас, гвардейцев, учат как следует. Я знаю, как обращаться с мечом. Там, в трактире, хотел помочь, но это не потребовалось.

— О-о-о!.. — снова застонала она, скорчившись в седле, будто у нее свело живот.

— Ты, госпожа, я вижу, не простая женщина! Но я тоже не хочу быть дартанским потешным воякой. Я приехал сюда, потому что хочу добраться до Дурного Края. Если бы, однако, ваше благородие взяла меня к себе на службу…

Она дернулась, словно от удара копьем в спину. Он замолчал, поскольку в сгущающихся сумерках ему показалось, что она сейчас лишится чувств.

— Я тебе нравлюсь, господин? — спросила она своим чуть сиплым голосом, поспешно слезая с седла. — Хочешь это проделать с дартанской магнаткой? — продолжала она, сбрасывая плащ. — Ну так возьми меня. Прямо сейчас. Но потом уезжай, уезжай быстрее. Все что угодно, только не дартанец, отправляющийся в Дурной Край!

Он остолбенело уставился на нее, но она, в сумерках и под дождем, на неровной громбелардской дороге, и впрямь раздевалась. Когда на плащ упала куртка, а сразу за ней рубашка и он увидел маленькие обнаженные груди, алебардник огляделся по сторонам, словно в поисках защиты.

— О… — тупо протянул он.

Его конь рысью сорвался с места. Запутавшись одной ногой в почти снятой юбке, она смотрела ему вслед. Вскоре его поглотили темнота и дождь.

— Уехал, наконец уехал, — недоверчиво и с облегчением сказала она. — Что ж, ты нашла способ, как отпугивать чересчур настырных. Запомни его.

Поспешно натянув на себя одежду, она посмотрела на пленника и пожалела его. «Ладно, чего уж там. Все равно слишком темно, чтобы ехать рысью да по такой дороге».

— Однако, — сказала она вслух, вскакивая в седло, — раз уж он так долго мучился, мог бы и еще немного… Собственно, он вполне ничего. Надо приглядеться к алебардникам.

Она пришпорила коня.

— Дартанец. Дартанец в Дурном Крае. Все-таки хорошо, что он так быстро уехал.

Она сердито и презрительно фыркнула.

Каренира немного подремала верхом в седле. Каким-то чудом пленник не сбежал. Может, так было бы и лучше. Пару раз он успел обмочиться, и, кажется, что похуже, а ветер дул сзади, примерно с той же скоростью, с какой шли лошади. Она ехала в отвратительной вони, злая, уставшая и сонная. Дартан, несмотря ни на что, имел свои преимущества. Сюда следовало отнести кровать, огромную, как сама Империя.

— Надо было забрать ее с собой, — вполголоса резюмировала она.

Утром она стояла перед воротами Рикса.

Жуткая смесь Армекта и Громбеларда. Армектанским было название. Все остальное — истинно громбелардским.

В Громбеларде есть только пять городов: Громб, Рикс, Бадор, Рахгар в горах и портовый Лонд, у ворот Центральных Вод. Все эти города, за исключением Лонда, возникли одинаково: более могущественный и богатый, чем остальные, предводитель разбойников возводил в горах свою цитадель. В ней держали лошадей и прочий скот, там же жили люди. Мужчины, способные держать оборону, женщины, следившие за хозяйством. У стен крепости собирались горцы из пастушьих селений, платя дань в обмен на защиту от нападений других банд. У них не было выбора: засевшие в замке помещики ждать не любили. Цитадель, расположенная, как правило, довольно высоко в горах, не граничила с пастбищами. Да и мест, где можно было пасти овец, попадалось немного в Горах. Так что горцы бросали пастушье ремесло, пополняя отряды хозяина крепости или овладевая иными ремеслами.

Так возникал город.

Например, Громб, Бадор или Рахгар. Расположенный в Узких Горах Рикс находился ближе к центральной области Империи. Это означало, что Броль — первый хозяин замка, город поначалу носил его имя, грабил в основном дартанцев и армектанцев, заодно и торговал с ними. До них, правда, было сто миль, но они были богаты. Поэтому, возможно, в Риксе-Броле меньше развились ремесла, зато процветала торговля. Продавать дартанцам у них же награбленное было не только смешно, но и выгодно.