Сейчас она выглядела, как в ту ночь, когда он впервые ее встретил, — неразговорчивая и суровая. Его снова начала раздражать легкая хрипотца в ее голосе.

— Я думал, что в горах лучше знать все до конца, — сказал он, помня слова Гольда.

— В Горах не стоит предаваться чрезмерному любопытству, — отрезала она. — И чересчур умничать. Ну ладно, пошли.

Стиснув зубы, Байлей подтянулся на руках, нащупывая правой ногой выемку в скале. Посыпались мелкие камешки.

Снизу узкое ущелье вовсе не казалось настолько опасным, каким было в действительности. Байлею пришлось преодолеть добрую половину пути, причем с невероятными усилиями, прежде чем выяснилось, насколько обманчиво первое впечатление. Он почти лежал, опираясь на скалу и оглядываясь на Старца, карабкающегося следом. Хоть это и стоило немалых усилий, однако же старик вполне справлялся. Несмотря на пронизывающий холод и дождь, лицо его покраснело от напряжения, он тяжело дышал.

Байлей посмотрел вверх. Каренира, так же как и он, привалилась к скале, завязывая волосы, с которых соскользнул ремешок, одной рукой и помогая себе зубами. Волосы ей мешали, то и дело падая на лицо. Затянув узел, она глянула вниз, на мужчин. «Незаметно, чтобы она сильно устала», — подумал Байлей.

Она что-то сказала, чего он не расслышал, и снова начала карабкаться вверх. Какое-то время он бессмысленно созерцал картинку под юбкой, наконец встряхнулся и двинулся следом. Мешок на плечах настолько ему мешал, что он охотно бы от него избавился. Доспехи, хотя и гибкие, стесняли движения; он представил себя на этой скале в кирасе, которую любили носить дартанские легионеры, и чуть не расхохотался.

Армектанка больше, не позволяла останавливаться. Они отчаянно цеплялись за скалы, все выше поднимаясь в горы. Потом лежали, переводя дух, подставляя лица и уставшие руки дождю.

— Неплохо. Совсем неплохо, дартанец, — весело сказала Каренира.

Байлей удивился тому, что она хвалит не старика, а его, молодого мужчину. Он чувствовал себя окруженным неустанной заботой и каким-то особенным отношением. Вероятно, эти похвалы должны были его воодушевить. Ему почудилось в этом нечто унизительное.

— У тебя тоже неплохо получилось, — со злой язвительностью бросил он. — Правда, я подозревал, что ты будешь двигаться проворнее.

— Пришлось вас поджидать. — Она все еще пребывала в хорошем настроении. — Для Охотницы такая стена — пара пустяков.

— Для Охотницы — все пара пустяков, — поддел он ее. — Горы — пустяк, разведка — пустяк, разбойники — пустяк. Дурной Край наверняка тоже окажется пустяком. Вот только быть женщиной Охотнице удается с неслыханным трудом.

Она поднялась с камня и остановилась над ним.

— Что ты этим хочешь сказать?

Он со злорадным удовольствием отметил, что от ее доброго настроения не осталось и следа.

— Я хочу сказать, — заявил он, глядя снизу на ее мускулистые лодыжки и бедра, — что я уже досыта насмотрелся на твои толстые ляжки. С меня хватит, — продолжил он, отчаянно провоцируя ссору.

Старик молча наблюдал за происходящим. Каренира оглянулась на него и прикусила губу.

— Ты был прав, отец… Сама не знаю, почему решила помогать этому человеку.

Байлей встал:

— Я ведь оплачиваю эту помощь. И значительно больше, чем ты того стоишь!

В ней все закипело. Прежде чем он понял, в чем дело, она ударила его кулаком по скуле, а потом с невероятной быстротой развернулась кругом, присев на корточки. Какая-то сила подсекла ему ноги, одновременно подбросив их вверх; он грохнулся спиной и головой о землю так, что скалы вокруг посыпались искрами в его глазах. В следующий миг она сидела верхом, надавив ножом на его шею.

— Так, убей его! — крикнул старик. — Отличная идея, Охотница! Во имя Шерни! Да вы с ума посходили! Оба!

Она стиснула от ярости зубы, Байлей чувствовал ее тяжелое дыхание; внезапно она вскочила, повернулась и ушла. Байлей схватил свой мешок и достал меч.

— Стукни себя по голове этой железякой, — сердито сказал старик. — Если удар о землю тебе не помог, может, хоть это приведет в чувство!

— Сука! — зарычал дартанец.

— И осел, — добавил старик. — Она ушла. Ну что ж, когда мы теперь одни, мой мальчик, скажи мне честно, что ты только что хотел доказать? Скажи, никто больше не узнает.

Байлей молча взглянул на него и положил меч.

Лейна проснулась от страшных криков и суматохи. Она села, не понимая, что происходит. Постепенно ее лицо исказила гримаса ужаса.

Было уже утро, пещеру заполнял неясный, еще тусклый свет начинающегося дня. Она отчетливо видела мелькающие в яростной драке силуэты. Вопли людей и лязг оружия заглушили ее собственный стон. Она стояла неподвижно, прижав кулаки к щекам. Первый раз в жизни она видела, как люди убивают друг друга, пронзают мечами, режут, бьют. Это было так не похоже на турнир! Когда возле ее ног рухнул молодой гвардеец с разрубленным плечом, она взвыла от страха и омерзения. Она отшатнулась, зацепилась ногой о брошенное на землю седло и закрыла лицо руками, вздрагивая и беззвучно роняя слезы.