Он не понимал, как вообще до этого дошло, не знал, зачем избил слугу, почему ударил ее.

Гольд инстинктивно искал путь к бегству. Да, но самый красивый и богатый город Шерера отнюдь не изобиловал темными переулками, где можно было бы укрыться.

Роллайна возникла не так, как другие города, которые менялись и росли в течение веков, взрослели, старели… Если верить легенде, ее возвели сразу, в течение двух неполных лет. Она была городом, который помогала строить сама Шернь и который должен был стать памятником Роллайне — прекрасной, божественной деве, самой старшей, самой прекрасной и самой могущественной из трех сестер, которых много веков назад родила Шернь для борьбы со злом.

И Роллайна-город был под стать своей покровительнице — самая прекрасная столица и самый могущественный из всех городов империи. Его окружали стены, которые не служили своему назначению ограждать, поскольку империя простерлась по всему Шереру и не имела никаких врагов, разве что полузверей из Алера. Могучие белые крепостные валы образовывали два кольца — одно в другом. Вдоль внешних стен пролегла широкая, мощенная булыжником, как и все прочие, улица, перегороженная мостами — кольцевая дорога.

Прекрасный город, и как же он не похож на угрюмые каменные города Громбеларда! Здесь строили из кирпича, стены штукатурили, белили, украшая их замысловатыми барельефами, карнизами и фресками. Повсюду можно было увидеть изящные колонны, широкие балконы, террасы, элегантные ограды вокруг многочисленных парков и садов. Гольд знал, что тому размаху, с которым дартанцы возводили свои города, пытались довольно неудачно подражать почти во всех странах Шерера, с тех пор как возникла Империя. Даже в самом Армекте, который мечом завоевал Дартан, будто в отместку дартанцы навязали всем и всюду свою архитектуру, искусство… Если Армект все еще не был вторым Дартаном, то лишь потому, что его хранили освященные веками традиции, заколдованные в могуществе армектанского языка…

Они добрались до кольцевой дороги. Здесь было людно. В глаза бросались богатство и красота одежд даже обычных горожан. Женщины шелестели платьями, мужчины позвякивали посеребренными пряжками туфель. Гольду, однако, эти люди казались почти нагими… Ни у кого не было оружия. Даже легкого, парадного меча, даже стилета. Легионеры (безоружные! полностью безоружные!) расхаживали с резными, покрытыми красным или черным лаком жезлами, которыми, пожалуй, и собаку не отгонишь!

Гольд насупился. В его голове мелькали мысли о том, что он с легкостью захватил бы этот город, для него довольно было бы только усиленного патруля Громбелардского Легиона.

У Северных Ворот четверо солдат в блестящих от всяческих украшений нагрудниках крутили рукоять подъемника. Окованные латунью ворота медленно опускались.

Из будки неподалеку вышел худощавый верзила-офицер и быстро направился к всадникам. Гольд остановил коней, соскочил с седла и двинулся навстречу. Сказав что-то вполголоса, он достал из-за пазухи какую-то бумагу. Офицер внимательно прочитал ее, затем кинул взгляд на Лейну. Узнав ее, он отвесил поклон. Гольд тоже обернулся, но вид его был суров и грозен. Она демонстративно отвернулась, но все ее существо превратилось в чуткий слух.

Громбелардец что-то подчеркнуто резко говорил. Ему ответил неуверенный голос офицера. Послышалось еще несколько слов, после чего уже почти опустившиеся ворота медленно поползли вверх. Гольд вскочил в седло, отдал легионеру честь и двинулся к воротам. Миновав стену, всадники выехали в Северное Предместье.

Лейна молчала. Гольд остановил коня.

— Почему ты не пыталась бежать, госпожа? Почему не звала на помощь? Такого случая уже, возможно, больше не будет!

— Не знаю… — наконец сказала она. — Может быть… может быть, мне хочется, чтобы меня похитили?

Он смерил ее быстрым взглядом, даже не пытаясь скрыть своего удивления, однако рассмотреть ее внимательно не удалось: Лейна лица не повернула, а растрепанные волосы застилали точеный профиль.

— Поехали, — кинула она.

Они пришпорили лошадей.

— Что за бумагу ты показал офицеру?

В ее голосе не было ни превосходства, ни презрения, ни гнева — лишь обычное любопытство. Он только что узнал эту женщину, но уже видел, что ему ее не понять.

— Удостоверение, — помолчав, ответил он. — Я сотник Громбелардской Гвардии.

Байлей подбросил хвороста в огонь. С треском в небо порхнули искры.

— Ты разбойница?

Выражение лица собеседницы никак не изменилось.

— Нет.

— Нет?

Тишина.

— Тогда кто?

— Оставь меня в покое. И не пали так хворост.

Ни о чем не спрашивая, он застывшим взглядом всматривался в языки пламени. Странная ночная встреча. Странная женщина. Явилась из темноты, долго приглядывалась… Села у костра, съела кусочек сушеного мяса. Отвечала односложно, воспринимая его как пустое место.