Кот остановился и сел, опустив хвост в лужу.

— Хорошо, — мурлыкнул он. — Похоже, не Трибунал и не старейшины цехов теперь важнее всего… Что случилось, Глорм? Мы обменялись несколькими словами, а половина из них — сетования? Ты что, намерен постоянно мне выговаривать?

Разбойник присел на корточки, оперся локтями о бедра, сплетя пальцы.

— Не обижайся, Рбит. Несколько дней меня что-то тревожит. Так было, когда Рабисал убил Аяну. И тогда, в Лонде, помнишь? Насколько я знаю, ты тоже что-то чуял тогда, на Перевале Туманов… Может, это из-за Пера? Что-то скверное творится.

— Потому и ноешь?

— Потому, Рбит. Должен признаться, я и в самом деле не в настроении. Извини, если обидел.

— Да привык я уже, — сказал кот, обнажив клык, что на человеческом лице было бы кривой усмешкой. — Ладно, друг мой. Если мы хотим заночевать под крышей — нужно идти.

Лошадник пользовался в Громбе большим уважением. Он лечил лошадей. Некое тайное, неизвестно откуда происходящее знание позволяло ему распознавать лошадиные недуги. Он пользовался множеством всевозможных мазей и микстур, применял припарки и сотни разных удивительных процедур — чем более странными они были, тем большее уважение к нему внушали. По слухам, он вылечил немало коней. Глорм не сомневался, что так оно и было, однако к своему Гальватору скорее подпустил бы мясника, чем Лошадника.

Но так случилось, что недавно заболел Лошадник. К счастью, выздоровел, не исключено, что при помощи собственных же снадобий. Ну раз уж они могут поставить на ноги лошадь, то почему бы и не самого Лошадника?

Рбит же полностью был согласен с мнением Глорма, который считал, что причиной болезни стали вонючие испарения этих самых снадобий.

Небогатый Лошадник был человеком трудолюбивым, за которым ничего, кроме небольшой хижины в предместье, не было. Одевался он скромно, как мелкий торговец или ремесленник. Но мало кому было известно, что двухэтажный дом, расположенный, правда, довольно далеко от рынка в Громбе, принадлежит матери бедного Лошадника. Она жила в этом доме, а он взимал неслыханную плату с тех, кто снимал там комнаты, вполне разумную с его точки зрения, а именно такую, чтобы постояльцы не померли с голоду или же не пошли куда глаза глядят, лишь бы подальше от дома Лошадника.

На втором этаже дома никто не жил. Комнаты, к которым вела отдельная узкая лестница, всегда ждали особых гостей. Такова была дань, которую Лошадник платил Королю Тяжелых Гор.

Ну если не считать пары десятков никчемных тройных золотых слитков в год…

Хозяин лично обслуживал гостей, подавая на стол все новые блюда и напитки. Никто не узнал бы в этом энергичном, хорошо одетом человеке лошадиного знахаря из предместья. Он иначе разговаривал, иначе двигался, и не было на нем шапочки, скрывавшей удивительно густые, тронутые благородной сединой волосы.

Глорм ел и пил в меру своего аппетита; Рбит — по мере разума.

— Итак, — сказал Король Гор, расстегивая пояс и с некоторым сожалением поглядывая на остатки ужина, — повтори еще раз самое главное, Рбит. Я плохо слышал из-за треска за ушами. Больно вкусно было.

Кот, манеры которого были достойны его фамилии, отодвинул пустую миску, и, окунув усы в серебряную чарку с вином, посмотрел на хозяина. Тот встал из-за стола и пошел к двери, считая это чем-то само собой разумеющимся.

— Спор перешел в войну, — сказал ему в спину кот. — Впрочем, сильно сомневаюсь, чтобы нам всерьез угрожали какие-то неприятности. Командиры гарнизонов по-прежнему требуют ограничить влияние Трибунала на войско. Урядники заявляют, что легионы без них словно слепые и могут патрулировать лишь городские улицы.

Из-за открытой двери послышалось журчание.

— Специальный посланник императора, — продолжал Рбит, — явно склоняется к доводам урядников и охотно расширил бы их влияние вместо того, чтобы ограничить. Князь-Представитель, напротив, утверждает, что у войска связаны руки, и оно не в силах что-либо предпринять, кроме рутинной патрульной службы. На самом деле Представителя только тяготят вездесущие шпионы Трибунала, которые все время давят на военных. Всплыла и история с теми, которых легионеры повесили без излишних церемоний — помнишь?

— Да, — басом из коридора откликнулся Глорм.

— Наместники Трибунала утверждают, что информация, которую они получали благодаря тем людям, была просто бесценна. Солдаты же указывают на злоупотребления всевозможных урядников, доносчиков и шпионов, которых наделяет полномочиями Трибунал. Это дает им запах власти. Война, Глорм. Но ничего не изменится, это точно. Они повраждуют неделю, а потом разъедутся: коменданты — в гарнизоны, Наместники — по кабинетам.

— А что с облавой? — Глорм низко склонил голову, чтобы не задеть о косяк, и вошел в комнату.

— Ее не будет.

— Ясное дело, — кивнул Глорм. — Но, похоже, в Рахгаре заместитель коменданта получил, как бы это сказать… гм… неофициальные указания.

— Очень может быть, — заметил Рбит. — И тут, похоже, то же самое. Как войско, так и Трибунал усилили активность. Любой незначительный успех, Глорм, может стать серьезным аргументом в их споре и тотчас же будет известен в Громбе.

Глорм обошел вокруг стола.

— Где Арма?

— Скоро будет здесь. Может, ее что-то задержало? Нелегко иметь двух любовников, да еще и знакомых друг с другом.