(К стати – эта фраза из той же оперы, что и следующие:

– Мне срочно нужно было попасть в психиатрическую больницу,…поэтому навестить друга я поехал на такси. Или.

– В деревне никто не спал, да и не мудрено,… было 12 часов дня.)

Ну, так вот.

На утро мне надо было идти к одной корове. За молоком.

В связи с тем, что я знал прогноз погоды на сегодня, то и оделся соответствующе:

Ватничек из крупного вельвета, на синтепоне; шапка-ушанка времен первой мировой войны; трофейные штаны галифе, дед мне так и не сказал, почему же они были трофейные ну и валенки-салазки на быстром ходу. В руки взял две десятилитровых канистры и вышел на улицу.

Хожу по двору, от нечего делать крыжовник с куста рву, ем и чувствую, что-то жарковато становится.

Это только потом, под коровой, я понял, что меня без зазрения совести, бесстыжим образом надули.

Ну и за это досталось естественно корове. Я в 10-и литровую канистру за все это из нее 15 литров надоил и тут же половину выпил, от жажды конечно.

А вот другой случай был.

Сижу я как-то завтракаю на кухне. Намазываю черную икру на белую и в середину вставляю кусочек черствого рыбного пирога, для плотности, и все это великолепие, прямо с ножа, в рот отправляю. Дай, думаю, свежую прессу почитаю, а то все равно время зря пропадает.

И вообще, последнее время я все чаще задаюсь вопросом:

– Как много в жизни съедено впустую? И стараюсь – есть уже наверхосыточку. Правда хоть постоянное пребывание организма в состоянии верхосыточки и благоприятно сказывается на работе всех органов и систем, но зато оно неблагоприятно сказывается на толщине кошелька в продовольственной корзине. Но здесь надо выбирать одно из двух.

Ну, так вот. Сижу, ем икорку тихонечко и вдруг читаю.

«Обнаружен подпольный завод по производству черной икры. Косвенными признаками того, что здесь шло производство именно черной икры, а не предположим плюшевых медвежат, были: пустые, полу наполненные и частично целые банки с уже готовой, черной икрой; огромные стопки этикеток на банки с изображением того же цвета икры; замысловатые приспособления для ее изготовления. Но самым неопровержимым фактом, говорящим о том, что здесь производили именно икру, именно черную и именно подпольно являлось огромное количество валяющихся тут и там под полом безглазых тушек свежепосоленной кильки.

Сотрудники ОБРУБОПА описали все приметы до одной и возбудились от этого уголовного дела».

…Теперь и вы испытали близкое состояние к тому, что испытал тогда я. Для того чтобы полностью войти в названное состояние, вам необходимо бы было еще жевать бутерброд с икрой того цвета, о котором говорилось в газете. Но за неименьем оного просто представьте его себе.

Во мне что-то сразу зашевелилось, и я стал постепенно находить в своей икре признаки того, что она была из той подпольной партии.

Во-первых, запах у нее был очень близкий к запаху соленой кильки;

Во-вторых, размеры икринок один в один походили на глаза тех несчастных морских животных, о которых писалось в статье;

В-третьих, купил я ее на распродаже, на которой она стоила на целых десять рублей дешевле, чем обычно.

Ну и совсем я уж поверил в то, что моя икра – это не икра, а плод труда незнакомых мне подпольных мастеров резьбы по кильке, когда я кончиком ножа нажал на псевдоикринку, а она лопнула, как глаз.

Тут уж возмущению моему не было предела. Досталось и моей глазной икре и газете, где про нее было написано; коту, который, без зазрения совести все это лопал, лишь изредка косясь одним глазом на меня и выказывая им свое недоумение по поводу того, что я так разбазариваю качественный, по его мнению, продукт; вернувшейся с работы жене, за то, что уговорила меня купить эту банку, ну и всем остальным понемногу.

Спустя три часа, я, в полном бессилии, буквально рухнул на табурет в кухне и с глупым видом (обычно то у меня вид прямо противоположный) уставился в вылизанную до блеска котом банку из-под того черного содержимого.