– Похоже на то, – кивнул молодой человек.

– Как же, как же, – засмеялся старичок, – дьявол, он ведь черный как смоль, уши торчком, хвост и так далее. Можно было бы, конечно, предстать перед вами и в таком, так сказать, классическом виде. Но в этом случае людей обычно настолько поражает мой облик, что мои слова доходят до них с трудом. Если обернешься, скажем, девушкой, то с ней обращаются как с ведьмой, чертовкой. Появление дьявола в образе ребенка шокирует. Маска добропорядочной дамы тоже не подходит. Вот я, в конце концов, и подобрал для себя этот образ.

– Что ж, логично. Конечно, если бы вы появились из дыма и пламени, я бы, наверное, умер от страха. Но чем вы докажете?…

– Минуту терпения. Сейчас я вам всё объясню, и вы мне поверите. Так оно обычно и бывает: Между прочим, – сменил тему старичок, – у вас есть, очевидно, какие-нибудь желания?

– Как не быть.

– Три ваших желания я исполняю. Заказывайте.

– Странно. Но всё равно спасибо. Однако если вы и, правда, дьявол, то взамен, наверное, потребуете мою душу? Где-то я про такое читал.

Тут старичок захихикал, замахал руками:

– Нет-нет, чудесный юноша, такого условия я вам не ставлю. Это в прежние времена водились такие дьяволы, а я вас принуждать не стану. Но если вы сами мне предложите свою душу, я, конечно, не откажусь.

– Больно мягко вы стелете. А почему вы выбрали именно меня? Людей на свете много.

– Да мне-то действительно всё равно. Просто вас жалко стало. И потом, обращаться к какому-нибудь красавцу миллионеру бессмысленно. Он решит, что я мошенник, вымогатель, и разговаривать со мной не станет.

– Значит, пожалели меня?

– Именно. Ведь, между нами говоря, если оставить всё так, как есть, вам и жить осталось всего ничего.

– Что-о?! Это почему же? – вскричал молодой человек.

Старичок достал из кармана какие-то листки и зашелестел ими.

– Вот. Фотокопии вашей истории болезни. Взгляните-ка сюда. Почерк, правда, плоховат. Тут написано, что болезнь ваша неизлечима, и что жить вам осталось совсем недолго.

– Откуда она у вас?

– Дьяволу и не то под силу. А это сущие пустяки.

Тут молодой человек разволновался не на шутку – умирать никому не хочется.

– Сделай что-нибудь! – взмолился он. – Я бы никаких денег не пожалел, да нет у меня ни гроша. Спаси меня!

– Успокойтесь, мой юный друг. Для того я к вам и явился.

– Я хочу жить долго-долго – вот мое первое желание.

– Не надо спешить. Необдуманные решения приводят к плохим последствиям. Такого случая, как сейчас у вас больше никогда не будет. Сначала подумайте хорошенько, а потом решайте. Разобьет вас, к примеру, паралич. На что вам тогда долгая жизнь?

– Это верно, – несколько опомнился молодой человек. – Или заболею я, скажем, тифом или другой заразной болезнью. Умереть не умру, поскольку долголетие мне обеспечено, а превращусь в живой труп. Буду только инфекцию разносить да людей пугать: Решено: долгая жизнь и железное здоровье.

– До тех пор, пока не станете столетней развалиной?

– Да, это не годится. Подожди-ка, стареть я тоже не хочу. Пусть будет бессмертие и вечная молодость.

– Итак, здоровье, молодость и бессмертие. Пожалуй, сойдет. Только учтите, юноша, бессмертие может стать тяжким бременем. Давайте договоримся, что, если такое случится, вы всегда сможете аннулировать наше соглашение и спокойненько умереть.

– Ну, этого никогда не будет.

– Замечательно. Первый пункт готов. Как вы теперь себя чувствуете?

– Неплохо.

То ли в результате возбуждения, то ли ещё от чего, но молодой человек не ощущал более ни головной боли, ни слабости.

– Перейдем ко второму желанию. Прикажете денег, или, может быть, чинов, или власти? Вторым пунктом можно сделать богатство, а третьим – власть и славу. Всё в ваших руках.

– Однако до чего же ты любезен.

– Я хочу, чтобы вы всем остались довольны.

– Прежде всего, конечно, деньги. Нет ничего хуже бедности.

– И какую же сумму угодно будет заказать?

– Ну:

Молодой человек забормотал какие-то цифры, но не мог ни на одной из них остановиться. Ведь, если всё происходящее, правда, он бессмертен и вечно молод. Сумму, на которую можно ВЕЧНО жить припеваючи, так вот, с бухты-барахты, и не назовешь. После долгих раздумий он, наконец, сказал: