Не доходя двух световых минут до таинственной планеты Мюи, звездолет пошел на посадку. Нейлоновые парашюты благополучно доставили на планету хрустальную капсулу со спящим астронавтом. Еще ничего не подозревая о случившемся, молодой астронавт, как всегда свежевыбритый кибернетическим парикмахером и приятно освеженный одеколоном «Вечерний Сатурн», продолжал смотреть свежий стереофонический сон. А рядом уже стояли нейробы единственные обитатели планеты Мюи и, жужжа, как осенние мухи, оживленно совещались.

Мюи — планета Кошмаров и Молибдена. В ее болотах из расплавленного свинца, в атмосфере из паров уксусной кислоты, в облаках страшного ДДТ, извергаемых исполинскими вулканами, могли существовать только нейробы кибер-нейро-роботы, основатели и продолжатели Рациональной Цивилизации Машин.

Астронавт оказался первым и единственным человеком на этой планете. Поэтому нейробы, засучив пластмассовые рукава и наморщив медные лбы, немедленно приступили к математическому анализу неизвестного механизма, лежащего перед ними. Уже через две микросекунды удалось найти координаты центра тяжести астронавта и установить с точностью до одной сотой интеллектуальной единицы, что данное устройство относится к группе Прямоходящих Механизмов и что в его верхней шарообразной части помещается несложное кибернетическое устройство.

— Бьюсь об заклад, он не сможет решить простейшее сингулярное уравнение, — хихикнул нейроб, похожий на помесь радиолокационной антенны с пишущей машинкой. Это был Хранитель Таблиц и Заменитель Энциклопедий, всезнающий Энциклоп. — Сколько простейших ячеек памяти вы насчитали в его так называемом мозгу?

— Че… че… четырнадцать миллиа… а… ардов, — почтительно доложил крохотный нейробик, вылезая из-под хрустальной капсулы. Недавно перед самым носом нейробика шлепнулся громадный метеорит, и это так подействовало на малютку, что он начал заикаться.

— Всего лишь четырнадцать миллиардов? Ха-ха-ха!.. — рассмеялся Энциклоп, дребезжа кварцевыми усилителями.

Конечно, это было не очень тактично со стороны Энциклопа — хвастаться своим превосходством, но что поделаешь — истина всего дороже, и приходится признать, что в квантовом мозгу Энциклопа одна только теория кососимметрических тензоров второй валентности занимала семьсот сорок два миллиарда субквантовых ячеек памяти.

Маленький нейробик, весьма польщенный тем, что ему дозволили вмешаться в столь высокоученый спор, пропищал:

— Осмелюсь за…за…заметить, что да…да…анный Прямоходящий Ме…ханизм на шестьдесят шесть процентов состоит из воды. Во…во… водички!

— Представляю, какие у него водянистые мысли! — сострил Энциклоп, слывший среди нейробов отчаянным остряком, и, переждав взрыв почтительного смеха, заключил: — У него не мозг, а водяная лужа!

— Вода, водянка, водобоязнь… — забормотал подслеповатый и тощий нейроб, Хранитель Словесных Ассоциаций, или, как его называли в интимном кругу, просто Аська.

— Водогрязелечебница, носить воду решетом, толочь воду в ступе, прятать концы в воду… — ускоряя темп, бормотал Аська. Задравши неоновые глаза к потолку, он принялся вдохновенно декламировать шестой том «Водоснабжения и канализации».

Вдруг все грани гигантского алмазного куба, стоящего возле капсулы с астронавтом, засветились бледно-розовым светом. Это была последняя новинка техники нейробов — Великая Проникалка. Проникнув в тайники памяти Прямоходящего, Проникалка демонстрировала на своих рубиновых экранах весь запас информации, хранящийся в мозгу. На экранах мелькали хвостатые интегралы, таблицы прошлогодних футбольных розыгрышей «Юпитер» — «Динамо», некоторые случаи решения дифференциальных уравнений и абсолютно чуждое для планеты Мюи стихотворение «В лесу родилась елочка»…

— Ничего себе наборчик! Хаос, полный хаос! — негодующе заметил плоский, как шляпка гриба, нейроб, специалист по случайным числам, хаосу, аварийным ситуациям и катастрофам — Великий Избавитель от Аварий.

— Смотрите, смотрите, — пропищал нейробик, указывая клешней на экран, у этого… как его… Прямоходящего се… семнадцать миллионов мозговых ячеек заняты какой-то Ва… Ва… Валюшей… Мне кажется, что это… это женское имя…

Нейробик от смущения залился с ног до головы ярко-красным неоновым светом.

— Тем более! — сказал Избавитель. — Все эти так называемые эмоции, чувства, страсти окончательно запутывают и без того хаотическую память Прямоходящего. Даже малому нейробику ясно, что эмоции — это аварии, страсти — это вопиющее уменьшение коэффициента надежности, а чувства, вы меня извините, но чувства — это предпосылки для принятия безответственных решений в наиболее ответственных ситуациях. Неслыханная беспечность!..

Избавитель от Аварий так разнервничался, что вынужден был для успокоения сделать добрый глоток отличного смазочного масла.