— После Перу, Мексика! — воскликнул Игорь. — Эти ромбы будто из Паленгуе!

— Или из доисторической Ирландии и Скандинавии, — добавил профессор.

— Треугольник сомкнулся: Европа, Африка, Америка. Вывод напрашивается сам по себе.

— Я учил тебя не торопиться с выводами, — тихо сказал профессор.

— Но, Николай Петрович!..

— Я связался по радио с Каиром. Завтра прибудет специалист по магнитным определениям. Потерпи до тех пор.

Специалист — словоохотливый египтянин с крошечной феской на макушке, приехал вместе с молчаливым великаном, который отрекомендовался Ионом Прокой.

— Румын? — обрадовался Игорь, пожимая ему руку. — Румын, — улыбнулся скорее глазами другой.

И расположился в тени со своим объемистым чемоданом, будто только ради этого летел на вертолете несколько часов.

— Это ваш помощник? — спросил чуть озадаченный профессор.

Специалист пожал плечами все с той же энергией, которая сквозила во всех его движениях.

— Я познакомился с ним в аэропорту. Его привел директор археологического музея.

— Али Надир? — удивился профессор. — Я знаю, что он прикован к постели приступом подагры!

— Он выглядел неважно, — согласился специалист. — Однако пришел с этим мамонтом, который убивает меня своим молчанием.

Археологи слишком торопились, чтобы заниматься дальнейшими расспросами. Пусть себе Прока молчит, а они взялись помогать специалисту распаковывать аппараты.

Окончательно покоренный чарами прошлого Юсеф хотел узнать, в чем заключается магнитное определение. Его соотечественник не упустил случая прославить свое занятие массой подробностей. Он начал с того факта, что глиняный предмет после обжига в печи намагничивается. А так как направление магнита зависит от положения магнитных полей Земли, то можно установить, в какой именно период земное магнитное поле имело такое направление.

— Эти магнитные полюсы так же непостоянны, как дочери Аллаха, — жаловался специалист. — Те меняют предмет страсти, а эти географическое положение…

И начал напевать арию герцога из «Риголетто». К счастью, только первые строчки, потому что, не отрываясь от работы во время разговора, он быстро закончил ее. Лихорадочно исследовал какие-то старые, истрепанные от частого употребления таблицы, что-то рассчитал на обрывке бумаги и заявил с неестественной скромностью:

— Даже при расчете, возможном в любом случае, кажется, что амфоры насчитывают более одиннадцати тысячелетий. Вернее, они были обожжены одиннадцать тысяч двести семьдесят лет назад, с точностью до одного десятилетия.

Только объявив этот результат, он понял всю значимость цифры:

— Не может быть! Такая обработка за девять тысячелетий до нашей эры?! Где вы их нашли?

Профессор указал на стены, которые сверкали под беспощадными лучами полуденного солнца.

— Хотите сказать, что это сооружение относится к…?

— Я хочу только сказать, что эти сосуды находились в подземном помещении этого храма.

Специалист посмотрел на него проницательным взглядом, словно хотел убедиться, что профессор не шутит, и снова принялся за дело. На этот раз молча, сосредоточив внимание на аппаратах, в более медлительном темпе. По сравнению с быстротой предыдущих движений их можно было воспринять, как замедленные кадры фильма.

Когда он развел руками в знак недоумения, вызванного подтверждением его предположений, Прока ленивыми шагами подошел к небольшой группе и сказал так, словно попросил закурить:

— Мне нужны эти сосуды на… несколько часов.

Прочитав в глазах профессора удивленный отказ, который тот не успел еще выразить, великан поспешил предупредить его, вынув из огромного кармана пиджака миниатюрный магнитофон. Надавил на клавиши и мужской, немного хриплый голос, неожиданно начал:

«Дорогой профессор…

— Али Надир! — воскликнул Николай Петрович.

— …диктую эти строки в машине, едущей на аэропорт. Я еще болен, и только совсем необычное дело заставило меня выйти из дому. Это открытие Проки. Не время и не место объяснять, в чем дело. Я уверен, что вас это увлечет так же сильно, как меня. Жду подтверждения. До свидания».

Щелчок, и магнитофон остановился.

— Хорошо, товарищ Прока, — согласился профессор. — Мы дадим вам амфоры. Только эта загадочность…

— Тут ничего нет загадочного. Если вы вспомните, как работали древние гончары…

«Древние гончары»… Игорь представил рисунок с исключительно ясными контурами: гончар вертит ногой круг и формует глину тонкой и заостренной деревянной палочкой. Вокруг люди с флейтами, арфами и кимвалами. Точно! Ну и что же?

— Я вспомнил, но все равно не вижу связи, — признался и профессор.

С явным сожалением Прока начал расходовать фразы, которых ему хватило бы на целый день:

— Гончар и окружающие разговаривали или пели во время работы. Звуковые колебания передавались палочке, которая переносила их на свежую глину. А я их воспроизвожу.